Осеннее таинство

— Вот, чума лесная! Если капитаном станешь, то помяни мое слово: навсегда охоту брошу и стану один горох жрать в кипяченой воде размоченный, да еще и с крапивой вприкуску.

— Да ради такого я головой об стену разобьюсь, но до конца следующего года капитанские погоны надену.

— Рассказывай кому другому свои небылицы, — отмахнулся Фульк и залился протяжным смехом, изредка прерываясь на зевки. Вдоволь насмеявшись, он улегся на топчан и через минуту заснул.

* * *

Наступила ночь. Вилли ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть, в то время как нестерпимый храп Фулька носился по камере.

Уже глубоко за полночь Вилли поднялся с топчана и потирая глаза подошел к двери.

— Оке! — вполголоса крикнул он.

Не прошло и минуты, как у двери возник темный силуэт Хансена. Лунный свет из окна озарил его заспанное лицо.

— Ты что же это, Оке, — сурово проговорил Вилли, — дрыхнешь, пока я тут страдаю? Собрался всю ночь меня держать? А ну выпускай сейчас же!

— Выпущу, как же! — возразил Хансен, — чего вырядился как босяк? А чумазый будто всю ночь по лесу бродил.

— Я… — начал Вилли, но не выдержал и рассмеялся, глядя на до нелепого грозную физиономию Хансена.

Тот прыснул в ответ.

— И все-таки, Вилли, как ты тут очутился? — спросил он, чуть отдышавшись, — во что опять вляпался?

— Меня отец твой к Густаву отправил, зеркало вернуть. А я зачем-то через лес пошел и заплутал с непривычки. Потом Фулька случайно встретил, а дальше ты и сам знаешь.

— Зеркало вернуть? — удивился Хансен, — ну и приказ он тебе выдал.

— Долгая история. Ты сам-то, чего устроил? Лесники, камзол с погонами. Мы все думали, что ты в отшельники или в священники подался, а сам в лесу разбойников на бочки ловишь.

— Придумаешь тоже… В священники. Помнишь Йони Хольма, сына плотника?

— Припоминаю, да только давненько его не видел.

— Он у нас в патруле капралом служит. А звание получить я ему помог. Он когда год назад в увольнительную в Дюли заезжал, я ему историю твою про бочки рассказал. Ее командованию нашему передали, а когда прижилась она, потом и Тува с отрядом к отцу приезжала, вином к весне затовариваться.

Тогда-то я и решил к ним примкнуть. Природу охранять и лес от браконьеров спасать. Отец, конечно, расстроился. Он всегда хотел, чтоб я виноделом стал. От всех скрыл, что я в Патруль записался, даже от тебя. Но ты его знаешь, он если и сердится, то недолго. Сказал, что и года не пройдет, как домой вернусь, но как сам видишь, так и не вернулся.