Осеннее таинство

Его спящего выволокли на дорогу и разбудили, окатив водой из лужи; а после того, как тот очнулся, провели с ним воспитательную беседу и пригрозили неминуемой расправой за такие номера. Затем его по уши вымазанного в грязи и без фуражки вернули на передок, и дилижанс вскоре отправился дальше.

Про Вилли никто и не вспомнил. Никто не вспомнил и про мятежного старика, который так и остался сидеть на пеньке, уснув в ночной тишине.

* * *

В подлеске неподалеку от канавы, где минутой ранее отдыхал Брулий, появились двое путников в шерстяных плащах.

Они шли чуть поодаль друг от друга и, держа перед собой масляные лампы, что-то искали в траве. Один вдруг остановился и крикнул второму:

— Ты погляди-ка! Еще один на ночлег устроился. Лежит в опилках как у себя дома на перине.

Второй тут же подбежал к первому.

— Спит зараза. Давай, забирай, — велел ему первый.

— А чего я-то?

— Плечи у тебя широкие. Тебе и нести.

— Да он весь грязный как свинья. Не прикоснусь я к нему.

Неси сам!

— Не под силу он мне и рука маловата, не ухвачусь.

— На все у тебя отговорка найдется!

— Да чего ты опять кичишься? Корзину ягоды тебе наберу, если дотащишь.

— А наберешь?

— Наберу, подымай.

— Беда с ними, — успокоился второй, — живой он там хоть?

— Пульс есть, — ответил первый, прислонив два пальца к шее спящего, — и лицом на бродягу не похож, а одет как оборванец распоследний. А тут чего? Бревно какое-то со струнами…

— А ведь точно! Ну ты и голова, все подметишь! Он, видно, из плясунов что по трактирам выступают.

У них организмы никогда не просыхают, а этот так совсем от вина одурел, — радостно воскликнул второй и добавил, махнув на пустую бутылку, — не наш груз.

— Не наш, — с облегчением согласился первый, — жалко только его. Давай сюда плащ, хоть от дождя прикроем. Человек искусства как никак, пускай и дальше песни поет.

— Плащ-то не казенный, — забрюзжал второй, — я его на мясо конфискованное выменял.

— Давай не жмись, замерзнет ведь.

Это у тебя кожа с салом в пять слоев, а то плясун. Ранимая душа.

— Ягоды наберешь?

— Да черт с тобой, утром наберу, если не отрублюсь в дороге. Спать охота аж туман в глазах. Накрывай давай!

— Не замерзнет, так медведь сожрет, — проворчал второй, неохотно снимая плащ. Он укрыл им плясуна, а заодно прихватил пригоршню монет, выпавшую у того из кармана.

Затем путники оставили спящего в покое и вскоре скрылись в лесу.