Осеннее таинство

— А я, пожалуй, с тобой прогуляюсь, — радостно заявил Сигурт, — стребуем у разбойника бутылочку за доставку ценности.

— А не лучше б тебе крышей заняться?

— Никуда она теперь не денется. Дождя уж до вчера поди не будет, так что пусть оно тут все подсохнет, а на сухую и дело легче пойдет.

— Ты, что же, и погоду наловчился предсказывать?

— А то! И тебя научу. Гляди вон, — Сигурт махнул рукой на домик ниже по склону, — Эдвин брюхо свое на улицу вывалил и следит, как благоверная белье вешает.

* * *

Приятели вышли на виноградники, где кусты ломились от ягод, изнеженных теплом летнего солнца; прошлись вдоль каменных стенок, подпирающих террасы и спустились по узкой тропинке к берегам Хрустального озера.

По прибрежной дорожке приятели неспеша добрались до окраины Дюли, где деревенские домики стояли в ряд, прижавшись друг к другу, как замерзшие воробьи на ветке. Людей на улицах встретилось мало, но всякий, кто проходил мимо непременно справлялся у приятелей о том, куда это они путь держат.

Приятели заглянули к почтальону, а затем отправились на другой конец деревни, где жил Упилий. Сигурт трещал без умолку всю дорогу, а Вилли только и оставалось что кивать в ответ. Но, бывало, когда Сигурт заканчивал одну историю и вспоминал новую, ему все же удавалось вставить словечко.

— А Упилий никак уж лет девяносто землю топчет? — спросил Вилли.

— А то и больше. Вот мне сколько лет?

— Еще весной сорок пять отмечали.

— Точно! Я еще когда совсем молодой был, он уже стариком седым ходил. Поговаривали, будто бы его в болоте нашли. Один только нос и торчал из черной жижи. Хотели было похоронить, а он раз и очухался. Как привели его в деревню полуживого, бабы сразу перепугались. Обратно, мол, в болото нечистого несите. А мужики за него вступились.

— Брехня, — усмехнулся Вилли, — веришь всему подряд.

— Может и брехня. Только откуда ж он, по-твоему, взялся?

— Ты сам-то откуда взялся?

Сигурт задумался.

— Матушка меня родила, а ее матушка ее, а ее…

— Знаю, как оно происходит, читал, — остановил его Вилли, — но чтоб люди оживали после того, как их мертвыми из болот доставали, не было такого.