Осеннее таинство

Один малоизвестный поэт писал об этом месте, но загляни он в соседнюю дверь, стихи получились бы куда мрачнее.

…Там, где холм у королевского града.

Где в подземелье течет алая кровь...

Поверь, все эти мерзкие пауки и мухи только и желают воплотить его слова в реальность. День два я еще протяну как-нибудь, так что с нетерпением жду ответа!

P.S. Недавно я обнаружил, что зеркало в моих руках, на самом деле твое, а мое, весьма на то надеюсь, сейчас у тебя. Вероятно, я перепутал их в одну из наших встреч.

Ханна закончила читать и удивленно пожала плечами.

— Чепуха какая-то, — заключила она.

— Может и так, но, похоже, старина Линус в беду попал, а мне очень важно его выручить. Что же это за место такое? Течет алая кровь… Не на скотобойне ли его заперли?

— Постой! Тут еще кое-что на обратной стороне, но уже на нашем. Чернила совсем расплылись, но попробую:

…возь…ми вы…резку… молодого бара…шка, без ко…сти возьми, — с трудом прочла она, — на…режь помельче…, — куб… сложно разобрать.

— Что это? — поморщилась Ханна.

— Рецепт бараньего рагу.

— Рагу? Откуда у тебя все эти глупости?

— Письмо от Линуса, а рецепт Фульк написал, — задумчиво ответил Вилли и тихо добавил, — течет алая кровь…

— Может, письмо и от Линуса, раз упоминается лавка и Юрбен, что в любом случае очень странно, но зачем ему такое писать? Он не казался мне настолько сумасшедшим.

— Раз оно его, то и письмо он написал.

В доказательство своей догадки Вилли протянул Ханне зеркало.

— Какая красота! — захихикала она, — зачем ты его с собой носишь? Прямо как девица. А мутное какое. Протер бы хоть.

— Его Линусу нужно вернуть. Похоже они с Упилием через него письма друг другу шлют. Романтика у них такая, с огоньком.

— Не может быть! — воскликнула Ханна.

— Поверь, — выдохнул Вилли, — у этих знахарей все кувырком.

— Верю! — засияла Ханна, — это же старая легенда о зеркалах Акавалиры. Неужели ты о ней слышал?

— Ни слова.

— Как же так? — улыбнулась Ханна, — в давние-предавние времена жила мудрая Акавалира — правительница Амильдалии. Она так любила и опекала своих маленьких дочек, что без устали за ними следила и надолго от себя не отпускала.