Осеннее таинство

— Неужто он самый? — настороженно спросил Вилли.

— Верно, — кивнула Наджия, — да только они самые. У нас свои, у вас свои.

— Видать хорошенько вы их разгневали? — спросил Вилли с опаской поглядывая наверх.

— Хорошенько, — подтвердила Наджия, — и c тех пор наказание отбываем.

Вилли захотелось перекреститься, но от волнения позабыл как это делается.

— А отчего же темница у вас такая уютная? — спросил он.

— Мы зовем ее комнатой смирения, — ответила Наджия, — только здесь нам дозволено вместе собираться, а облик она принимает какой сама пожелает.

Сегодня она выглядит так, как в твоих краях привычно. Картины Гуна помогают нам посещать и другие места. Что ни нарисует кисточкой своей расчудесной, то взаправду оживает.

— Миражи? — спросил Вилли и недоверчиво глянул на Гуна, — вроде тех, с птицами?

— Прости, — виновато ответил Гун, — перестарался немного, увлекся. Взгляни-ка сюда.

Гун перевернул картину и вручил Вилли. На ней он увидел знакомый пейзаж с горами и птицами, летящими сквозь cнежную бурю.

Среди прочего он разглядел и себя, но не в легком халате, а в образе прославленного героя в кольчуге и копьем в руках. Несмотря на излишнюю браваду картина ему понравилась.

— Хочешь возьми, — предложил Гун.

— А я туда… больше не провалюсь? — засомневался Вилли.

— Будь уверен, не провалишься, — улыбнулся Гун.

— Тогда возьму, — радостно согласился Вилли, — над кроватью повешу.

Наджия аккуратно сняла холст с подрамника, завернула в кожаный тубус и уложила в сумку Вилли.

— Значит, все три сотни лет так по картинам и разгуливаете? — не удержался Вилли.

— Все три, — ответила Наджия, — да только тоскливо в одиночестве красотами любоваться. Хочется порой с кем-нибудь радостью поделиться.

— Слыхал я однажды, что узников на каменоломни отправляли или дома строить. Места тут у вас подходящие, так что, не угадаешь, как оно лучше: в кандалах на солнце жариться, или в такой темнице сидеть, где по картинам гулять дозволяется, — подметил Вилли.

— Умный какой малютка, глядите-ка, — улыбнулась Наджия.

— У вас пол города как ветром сдуло, и все никак заново не отстроят. Вон тех двоих туда и отправить, — кивнул Вилли на шахматистов.

При упоминании города Наджия погрустнела и отвела взгляд.

— Порой многих нужно в темницу посадить, чтобы другие потом начали дома из руин возводить, — грустно проговорил Гун, — без этого у людей глаза закрыты.

— Будет тебе, Гун — вновь улыбнулась Наджия.