Выхожу одна я на дорогу

Звук машины, летящей по припорошенному снегом асфальту с убийственной скоростью. Потом сзади возник свет фар.

Оксана никогда не ездила автостопом и никогда не тормозила машину на трассе. Это было страшновато, но в тот момент совсем замёрзнуть показалось ещё страшнее. Оксана неуверенно подняла закоченевшую руку… и громадный внедорожник, куда там Валеркиной машине, остановился как вкопанный точь-в-точь рядом с ней.

Оксана не могла сделать ни шагу, тогда дверь машины открылась, и задорный девичий голос изнутри сказал:

- Ну чего стоишь, совсем хочешь в сосульку превратиться? Садись, давай!

Оксана добрела до задней двери, открыла её и с трудом протолкнула замёрзшее тело внутрь.

- Здравствуйте, - еле слышно пробормотала она заледеневшими губами.

- Привет-привет, - отозвалась девушка с места рядом с водителем. - Тебе ведь в город?

- Да, - выдохнула Оксана.

- Нам как бы тоже, нормально. Тебя как зовут?

- Ксюха… Оксана.

- Меня - Лина, а это Элла, она моя сестра, но по-русски не говорит, не пугайся, - кивнула девушка на сумасшедшего водителя.

- Покажи хоть, кого подобрала, - произнесла вдруг девушка-водитель на чистом французском языке и обернулась к Оксане.

Лина включила свет в салоне. Оксана глянула и зажмурилась - на неё смотрела жуткая маска. Белое лицо, огромные чёрные глаза, ярко-алые губы. И копна тёмных вьющихся волос.

Оксане стало ещё страшнее, чем было, но она едва слышно пролепетала по-французски:

- Добрый вечер…

- И вам доброго вечера, сударыня, - кивнула страшная девушка и отвернулась.

Свет погас.

Машина мягко тронулась и полетела в сторону Иркутска.

* * *

Зима в этом году пришла непростительно рано. Линни никак не ожидала, что приехав в конце октября в Иркутск, застанет холод и едва ли не сугробы по колено. Нет, мозгом она понимала, что в этих краях всё может быть, но хотелось-то погулять по городу с друзьями, посидеть на камнях на берегу Байкала, может быть даже выбраться куда-нибудь в лес. Как же, три раза. Пришлось надевать тёплую куртку и шапку и бегать из дома в дом, от одних друзей или родственников к другим.

И Элку-дуру с собой таскать, чтобы не кисла и в себя слишком глубоко не уходила, а то она может. Стоит её на полдня оставить одну - так и будет сидеть в отцовском доме в Листвянке и смотреть в стену, будто там что-то написано, что видит только она одна. Но стены у папы новые, обои на них тоже новые, ничего там не написано и смотреть на них, прямо скажем, нечего. Поэтому приходилось брать за руку и тащить в люди.