Муза

Он глянул вниз и увидел, что к его ногам подползает огромная змея невиданного окраса: на чёрной спине ярко багровело что-то вроде кельтской плетёнки.

«Галлюцинации на фоне гипоксии мозга, — спокойно и трезво подумал он. — Значит, уже скоро».

Змея задрала треугольную голову и разинула пасть, ловя капли крови.

— Пей мою кровь, пей, глюк, на здоровье, — радушно сказал он. — Скоро я сдохну, и тебе тоже крышка.

В следующий момент невидимая сила отшвырнула его на землю. А потом он увидел над собой совершенно голую девицу.

Довольно красивую… так что, несмотря на потерю крови и совсем не романтическое настроение, он ощутил, что брюки стали ему тесноваты.

Девица склонилась над ним и с интересом разглядывала. В её облике было что-то отталкивающее и пугающее…

— Привет… — сказал он. — Извини, ты немного не вовремя.

— Зачем же… звал? — удивилась девица.

— Я? — удивился самоубийца.

— Я была здесь. Заключённая в подвеску-змеевик. Я лежала тут двести лет и ждала. И тут оно пришло. Кровь.

Боль. Отчаяние. Смерть. Было вкусно. Ты дал мне это, и я поднялась.

Он потряс головой. Происходящее напоминало какое-то дурацкое тёмное фэнтези. Древний артефакт случайно получает кровавую жертву, и заключённая в нём сущность восстаёт для новых безобразий. Лучше всего для таких дел подходит кровь девственницы, но для свободной от комплексов обитательницы подвески хватило и его многогрешной внутривенной жидкости.

Он поднялся. На всякий случай больно прикусил губу. Голая барышня не исчезла, а по-прежнему смотрела на него…

Он всмотрелся в её лицо — и понял, что в ней вызывало ужас и отвращение.

Белые, как варёное яйцо, глаза без признаков радужки и зрачка. Но эти глаза видели: её лицо было живое, а не отрешённо-спокойное, как бывает у слепцов.

— Кто ты? — прохрипел он.

— Слепозмейка! — улыбнулась демоница. — Так меня зовут. Но не думай плохого, я отлично вижу. Не только явное, но и сокрытое. Я вижу, что ты в отчаянии. Вижу, что ты умер душой и хочешь уйти из явного мира.

Но твоя кровь, напоённая болью, подняла меня, и я сделаю для тебя всё, что захочешь.

— Хм. Можешь для начала остановить кровь? Я, кажется, передумал кончать с собой.

— Уже.

— Что?

— Я это сделала, как только ты об этом подумал.

Он воззрился на свои запястья. Кожу, покрытую тёмной кровяной коркой, пересекали неряшливые шрамы, но кровь больше не текла.

— Ты ведь хочешь больше, чем залечить порезы, — заметила демоница.

— Да, — сказал он.