Станция "Самосуд"

И, если уж даже парочка… — щелк! — неспециалистов в данной области смогла заподозрить что-то неладное и даже выйти на какой-то с-след, представьте, как быстро меня бы обнаружила полиция, если бы я был к этому причастен.

— Однако следствие закрыли.

— По совершенно липовому поводу, — злобно прошипела Рида.

Илинея кивнула.

— Именно. «Повод» назвали чуть ли не на следующий день. Фактически же следствие прекратили где-то через неделю. По приказу свыше. Очень удобно, правда? — она медленно перевела взгляд с лица пленника на гриф и осторожно подцепила одну из струн, заставляя колдуна внутренне напрячься.

— Вы переоцениваете мои возмож-шности, Илинея…

— Ну… откуда-то вы взяли мое дело, о котором даже меня не оповестили, — иронично вскинула брови колдунья. — Вряд ли прорывались с боем в отделение и вымаливали его у сотрудников. Как минимум, вам о нем сообщили.

— Естественно, мне о нем сообщили! — возмущенно и резко ответил Вомин, подавшись вперед, насколько это было возможно. — Обвинения, предъявленные вам, серьезный повод для увольнения.

Как работодателю мне сообщают обо всех подобных делах в отношении подчиненных!

— О как запел! — едва слышно отметила Рида. — Доставлять материалы прямо в кабинет тоже должны?

Колдун отвел взгляд.

— Старая договоренность, — буркнул он. — В свое время пришлось надавить через министерство ради этой маленькой привилегии, — трость смычка прижалась вплотную к шее, пульсируя жаждущей вырваться наружу силой. — Никто не стал бы покрывать моих преступлений! — торопливо произнес он с хрипящими нотками в голосе.

— С-сама та договоренность была направлена на с-своевременное устранение криминальных элементов из сис-стемы образ-сования, — уже спокойнее закончил он, когда колдунья отвела смычок в сторону.

Илинея задумалась, на пару минут погружая кабинет в гнетущую тишину, разрываемую клацаньем металла. Разум усиленно цеплялся к упоминанию министерства, подбрасывая недавно пересказанный Ингрид разговор Вомина. Странный и в некоторой мере бессмысленный, от того еще более подозрительный, ведь колдун перед ними даже не почесался бы без какой-либо выгоды.

Подставлять Ингрид не хотелось, но мысль о древних чарах, пока спокойно лежащих на струнах виолончели, успокаивала. Если все сделать правильно, он их не вспомнит, если неправильно — не вспомнит даже себя.

— А какой «маленькой привилегии» вы пытались добиться разговорами о несчастном подопечном Чарльза? — приподняла бровь Илинея.