Станция "Самосуд"

— Лучше вы мне скажите, что личная вещь Чарльза, которую он, как мне известно, забирал домой, делает у вас на столе? — девушка решила сразу взять быка за рога, будто забыв, с кем имеет дело.

Однако нет, не забыла. Вомин резко переменился в лице, пусть лишь на пару мгновений, но этого было достаточно, чтобы распалить подозрения.

— Это не имеет з-сначения, — отмахнулся ректор и откинулся на спинку кресла, — ос-собенно, в контекс-сте наш-шей бес-седы…

Илинея начала тихо, гортанно смеяться и прервала почти хохот глубоким вдохом, чем несколько выбила Вомина из колеи.

Тот глянул на нее, удивленно подняв густые брови и немного повернув голову в сторону, словно смотря из-за угла. Она подошла ближе, наклонилась вперед и оперлась руками на стол.

— Вы даже не представляете, насколько эти вопросы взаимосвязаны! Просто ответьте мне. Это ведь не сложно, правда? Мне просто нужно удостовериться, что имеющиеся у меня обрывки информации сложились в правильную картину, — она оттолкнулась и вернулась в полностью вертикальное положение, совершенно спокойно и обыденно смотря на Вомина.

Лицо ректора словно застыло маской доброжелательности, хотя пальцы нервно барабанили по картонке дела. Вряд ли девушка придала бы этому значение в любой другой ситуации — сами по себе жесты для Вомина абсолютно нормальные. Обычно таким постукиванием сопровождался мыслительный процесс. Однако то, что он, пусть недолго, но думал над тем, как правильно ответить на этот безобидный вопрос, только добавило пунктов в мысленный список подозрительных действий и совпадений.

Она все для себя решила и сейчас лишь искала подтверждение своим выводам. Типичная ошибка новичка, за которую регулярно расплачиваются невинные.

— Не з-снаю, что вы с-себе напридумывали, — спокойно и с толикой безразличия начал ректор, — у вас-с, иллюз-сионис-стов, вс-сегда такая богатая фантаз-сия, однако, ваш-ши «иллюз-сии» я пос-спеш-шу раз-свеять, — он взял монету с подложки и почти любовно погладил ее по ребру.

— Чарльз-с был мне близ-ским другом…

— Хм, вашу «дружбу» на всех этажах было слышно: Чарльз — не маленькая тихоня Ингрид, двери не закрывал и за словом в карман не лез, — вклинилась в драматическую паузу Илинея и уже тише, на вздохе, добавила: — Уж мне ли не знать…

Лино бросил на нее полный снисходительного презрения взгляд и продолжил, будто никто и не говорил ничего:

— Он передал ее мне на хранение перед отъез-сдом.