Станция "Самосуд"

— Привет, мам! Как у вас дела? У нас тут теперь горячо — полиция ищет виновников происшествия, — на этих словах девушка отвела взгляд. — Со мной? Да нормально, не жалуюсь. Мы опоздали на посадку, так что все обошлось. Да, пока, передавай отчиму «привет»!

Послышались короткие гудки, а за ними два облегченно усталых вздоха. В зал, где обустроили временное лечебное лежбище, с деловым видом вошла Вилья и поверх очков «кошачьих глаз» укоризненно посмотрела на внуков.

— Перестань, ба, и так тошно.

— Что это за цирк сейчас был? — женщина убрала седую прядь за ухо.

— Им ни к чему знать подробности, — покачал головой Дориан.

— Именно. Помочь они никак не смогут, только переживать будут почем зря. Пусть лучше думают, что все нормально. Тем более, что, учитывая детали, так и есть, - Рида исподлобья глянула на брата. — Мы, считай, почти и не соврали. А к тому моменту, когда полиция разберется со всем этим и пути откроют, малыш Дори будет как новенький, — усмехнулась она, глядя на обожженное скривившееся лицо.

— Грешно над болезными потешаться, сестричка.

— Я даже догадываюсь, в какой момент своей жизни ты вдруг уверовал. Есть хочешь? — спросила она.

— Я все вам принесу, только прекращайте свои дурацкие шутки! — грозно произнесла Вилья. — Всему должен быть предел!

— Да, бабуль, прости, — улыбнулся Дориан.

— Мы уже порядком устали от серьезности. Особенно сейчас.

— Я знаю, — произнесла Вилья, — и прекрасно вас понимаю, — с этими словами она покинула зал, оставив брата с сестрой наедине.

Тем временем на другом конце города, в опрятном выбеленном доме в два этажа, происходили схожие события. Илинея отправилась вместе с родителями еще засветло. И уже по дороге в вычурной механической повозке начался допрос. Илинея лениво отмахивалась: ничего не знаю, ничего не видела, и вообще, досталось меньше всех. И хотя все это было правдой, ни сидящая рядом мать, ни находящийся за рулем отец не унимались. В конце концов девушка просто перестала реагировать на вопросы и молча смотрела в окно.

Когда они, наконец, добрались до дома, Илинея лишь уточнила, осталась ли ее комната там же, или ей перебраться в гостевую. Получив ответ, она поднялась под встревоженные взгляды на второй этаж. Ее комната была все такой же, какой она оставила ее семь лет назад, когда перебралась в академию — сначала учиться, а затем и преподавать искусство иллюзии. Даже старая учебная виолончель стояла на своем законном месте в углу.