Любовь в отражении

«След» тянулся вдоль жилых домов, но это непонятное новое ощущение словно канат тащило девушку в другую сторону. И чувство непоправимого усиливалось с каждой секундой. Она рванула за ним, бегом, по ночи, на ходу снова набирая Антона.

– Ты у магазина?

– Еще нет… – недовольно проговорил парень.

– Посмотри, можешь отслеживать мою геолокацию? Если да, то поспеши сюда и вызови ваших ребят. С Киром что-то произойдет! Я бегу к нему!

– Куда ты бежишь?! Дура! Срочно вернись домой! Ты же только что говорила, что он трубку не берет?!

– Некогда объяснять! Поспеши! Иначе будет два трупа! – рявкнула Марина и нажала отбой.

Почему-то она не сомневалась в тот момент, что Антон, несмотря на недоверие, сделает все как надо.

Ночной воздух холодил кожу, на задворках, в окнах некоторых домов вообще не было света. Марина бежала, не разбирая дороги, не чувствуя страха за себя, толком не понимая куда, словно ведомая путеводным клубком чужих эмоций. Злость, презрение, ярость, сомнение, удивление, растерянность, боль… Запредельная боль.

.. Слишком много боли… Марина отчетливо осознавала, что это все ощущения не ее. Девушка была сейчас лишь как приемник, как сторонний наблюдатель, где-то там разворачивающейся трагедии. На подходе к гаражному кооперативу ее догнал Антон.

– Что ты знаешь? – спросил он на бегу. – Если группа приедет зря, нас как минимум обсмеют. Вызовы – это не игры!

Марина не ответила, стараясь сосредоточиться, понять, в какую из гаражных линий сворачивать. Откуда «фонит» сильнее. Она уже явственно чувствовала не только этот взрыв седьмого чувства внутри, но и запах Кирилла.

И… какой-то металлический, скорее даже ржавый... Кровь!

– О, черт! – вскрикнул Антон, видимо, тоже ухватив в воздухе тревожные сочетания. Его глаза были острее, так что следующие метры Марина бежала уже за ним, а не наоборот.

Хаски лежал на земле, в луже крови и Марину накрыло жутким чувством дежавю. Она упала перед ним на колени, попробовав расправить слипшуюся шерсть, чтобы понять, где раны и насколько они опасны.

Но на Кире буквально не было живого места, и хотя собака еще дышала, глаза ее уже были поддернуты невидящей пленкой.

– Кир! Кир! Слышишь меня? Перекидывайся! Чего ты ждешь?! Кир же! Перекидывайся! – Марина водила над псом трясущимися руками не представляя, что может сделать, чтобы привести его в чувства и не нанести большего вреда.

– Кирчик, милый, умоляю! – Марина наклонилась над самым ухом хаски в надежде, что громкий звук сможет возыметь какой-то эффект.