Кодекс Оборотня - 1

Ночь наполнилась тихими нотами, словно задувший ветер запутался струями в стеблях вереска, заплескал волнами в небольшом озере среди холмов, задышал в языках пламени, пробуждая в рассыпанном пепле искры. Запахло медовым дымом, сладким, делавшим сон еще крепче.

Я заиграл сильнее. Флейта пела бархатисто, тёмно. Громче и громче. Искры разгорались в пепле, с внешнего конца спирали поднимались узкими красными языками, тянулись к полной еще Луне. Когда переливы флейты смолкли, шумело лишь пламя, да лопалась кожа на индейских барабанах.

Фалви утром в Управлении меня не дождался. Приехал к нам домой.

— Мистер Конмэл, мне нужен Руари, — сказал он открывшему дверь отцу.

— Зачем?

— Нужно найти того индейца.

— И вы ничего лучше не придумали, как тащить моего сына с собой? — в голосе Мака слышалось недовольство. — А если тот опять его проклянет? Вы понимаете, что, если бы Руари вчера ночью не заснул под омелой, то был бы мертв?

— Мистер Конмэл, позовите Руари, — жестко произнес сержант.

До порога, за которым стоял Фалви, я не дошел. Привалился спиной к стенке холла и сполз по ней на пол. Отец хмуро смотрел на меня, но молчал.

— Послушайте, сержант, сэр, мне, честно говоря, чертовски хреново после вчерашнего, — произнес я.

— Полицейский маг всё убрал, — заметил Фалви, но мой бледный вид его, похоже, не на шутку встревожил. — Может быть, еще раз стоит проверить?

— Кажется, он перестарался, — произнес я. — Так что увольте меня от новых проверок и чисток.

— Ладно, — сдался Фалви.

Мак захлопнул за ним дверь, шагнул ко мне и, вздернув за шкирку, прошипел в лицо:

— Ты когда успел надраться?

— Па… Мне нужно что-то сказать тебе, па…

Я подался вперед, утыкаясь лицом ему в грудь. Отец, который собирался задать мне трепку, передумал, ощутив мое состояние.

— Что случилось, Руари?

— Мы остались одни, па… Только маме и Рианнон не говори. Не надо их пугать.

Я рассказал ему о том, что случилось в дублинском центре. От воспоминаний меня трясло. Отец обнимал меня, прижимая к себе.

— Все будет хорошо, Руари, — шептал он.

— Не будет. Не будет… Это конец, па. Конец…

— Держи себя в руках. Руари, ты меня слышишь! Не смей! Не смей ничего делать! Не смей!

Он сдавил так, что у меня затрещали кости.

— Па…

— Даже если ты прав, нельзя чтобы нас убили, как диких животных.