Картины любят тишину

Огромный тролль, вальяжно опершись на раму картины, смотрел на него с нескрываемым интересом, слегка высунувшись из нее, как будто из окна.

– Если я не ошибаюсь, в ваших руках сейчас находится мой маятник, не так ли?

– Ээээ…да…а что? – практически пропищал Ностромо, не отводя взгляда от огромного монстра.

– Боюсь, я не могу вам его отдать, месье. Маятник Судьбы – это очень хрупкий и важный прибор, да и к тому же дорог мне как память. Вы уже, наверное, догадались, в чем заключается его сила?

Луи отрицательно покачал головой и попытался медленно, очень медленно, попятиться назад.

– Маятник испытывает людей. Вот уже больше ста лет он является лакомым кусочком для многих коллекционеров и воров, но каждый, кто пытался завладеть им, проходил определенное испытание, делал выбор. И я боюсь, что ваш выбор, месье, оказался неверным.

– Пппочему? – Ностромо наконец смог собраться с мыслями и решил: «Вот сейчас он хоть на секунду отведет от меня взгляд, и я побегу. Он большой, и, наверное, неуклюжий, я легко с ним справлюсь».

– Хороший вопрос. Так уж вышло, что Маятник является сокровищем, а я в свою очередь, его страж. И как бы сильно мне не хотелось во всех подробностях обсудить ваш выбор и его предпосылки… увы, у нас совсем нет времени. Видите ли, я уже целых пять лет ничего не ел, – тролль хищно усмехнулся, и огромная лапа устремилась к Ностромо.

Тишину музея пронзил дикий крик, но он быстро прекратился. Картины любят тишину.

Среда. 16 октября 1974 года.

Парк «Ле Блю».

День выдался очень приятным. Яркие лучи солнца стремились подарить свое тепло всем существам на планете, но сегодня, видимо, решили уделить особое внимание посетителям парка. Никого не удивляло, что Моррис нацепил на нос темные очки и задумчиво прогуливался вдоль небольшого пруда. Никого, кроме пожилого человека в роскошном черном пальто, который, широко улыбаясь, гордо шествовал по главной алее парка. Увидев репортера, Ромпини поморщился, но шаг не сбавил. Моррису пришлось его догонять.

– Любовались плодами своих трудов, господин Ромпини? Два трупа, еще двое в больнице. И это если забыть про факт организации ограбления музея!

– Что? Опять вы, Шино? Вы все еще пристаете к людям с вашими бреднями? Я знать не знаю ничего ни о каких убийствах и кражах! – Гильермо отмахнулся от журналиста как от назойливой мухи.

– А в музей вы сегодня заходили из любви к искусству? Между прочим, в пять утра он еще закрыт для простых смертных.