Ловец снов

Влад стоял у стенки и боялся пошевелиться, как бы самому не лечь рядом. Вдруг крики будто затихли, удары стали казаться не такими сильными, Колю словно затянуло в мысли. Он увидел среди всех Свету Полякову, о которой говорил Влад.

Света была одной из самых красивых девушек в универе. Роскошные черные волосы, шикарная фигура, в совокупности с нежным взглядом и мягким голосом, создавали неповторимый, очаровательный образ.

Внезапно Николая будто ударило током, он вскочил, скинув с себя наседающего на нём Лёню.

- Ну все, молись, урод. – Лёня снял пальто от Армани и не глядя протянул его в сторону ликующей толпы, где его тот час, кто-то подхватил.

Коля с криком побежал на Лёню и хотел сбить его с ног, как вдруг получил удар ногой в живот, от которого потемнело в глазах, но по инерции начал валиться на пол, цепляя Лёню за собой. Завязалась борьба, в ходе которой оба валялись и катались по полу, и с виду это могло продолжаться бесконечно, пока всю суету не прекратил крик преподавателя, Алексея Михайловича.

- А ну ка быстро прекратили потасовку, устроили мне тут балаган! – Отрезал своим громким голосом, вопли безудержной толпы, преподаватель. – Всем разойтись по своим аудиториям, а вас двоих, чтобы больше не видел рядом друг с другом.

- Да мы же так, по-дружески, все нормально. – Лёня подскочил и бросил резкий взгляд на Колю. – Правильно говорю?

- Да, все хорошо, мы просто дурачимся, заигрались, обещаю больше такого не повторится.

Все очень быстро успокоились и медленно расползлись по коридорам и аудиториям университета. Николай с Владом пошли на лестницу, а Лёня покинул учебное заведение, провожая Колю недобрым взглядом.

- Это, что сейчас было? – затараторил Влад. – Ты себя в зеркало видел? Сам на себя не похож.

- Да помолчи ты, то же мне друг, оттащить его что ли не мог, или хотя бы на помощь кого-нибудь позвать?

- Извини, слушай, меня как будто парализовало от страха, сам же знаешь, я же драться то совсем не умею.

- Ладно, ты тоже меня прости, сам не понял, как это произошло. Светку увидел, и как обухом по голове. Мысли закрутились, мол, чего это я валяюсь как груша для битья, а все стоят и ржут как лошади. Никакого сострадания у людей не осталось. Я бы даже сказал не сострадания, а человечности что ли.

- Да уж, понимаю.