Волослав

Это означало, что мужских рук эта хижина давно не видела, а домовой отрёкся и покинул дом. А может быть, стал настолько стар, что просто не справлялся с обязанностями.

Он аккуратно открыл дверь и зашёл в хижину. Внутри была кромешная тьма, а в темноте слышен плач. Старик понимал, что означает этот плач – так могла звучать только безысходность. За тысячу лет накопленного опыта он отвердел и не реагировал на подобные людские слабости. Однако его распирало любопытство. Почему конкретно этот плач заинтересовал его? Что, возможно, умирающая женщина может дать ему? Из первого попавшего в руку предмета он материализовал свечу.

Когда свеча загорелась, маг увидел, что плачущая женщина оперлась на давно погасшую печь. Склонившись над свёртком, она проливала слёзы. Её совсем не беспокоило, что в дом зашёл незнакомец.

На секунду он случайно эмпатически на себе ощутил её горе. Ощутил потерю любимого мужа, сгинувшего на войне за разорённое впоследствии княжество. Ощутил, как разрывается сердце любящей матери.

Её ребёнок, сын её любимого, родился слабым и нежизнеспособным. Девичьи слёзы падали на свёрток, в котором угасала жизнь единственного дорогого ей человечка.

Почувствовав всё это, старик отступил на шаг назад и снял капюшон. Он явно не ожидал такого эмоционального удара. Старик, который бесцельно бродил от скуки, был потрясён. Внезапно он осознал, какую выгоду он может извлечь из этого и почему судьба воззвала именно сейчас. Хриплым голосом он произнёс:

– Его можно спасти.

– Да что вы можете? – спросила молодая и голодная мать. Безысходность в её голосе эхом отразилась от стен и ударила по ушам старика.

– Я многое могу, – сухо процедил маг, прислушиваясь к сердцебиению ребёнка.

Женщина подняла голову и взглянула на незнакомца. Она поняла, кто перед ней. Несостоявшаяся ученица старой ведьмы понимала, что у ребёнка появился шанс, но этот шанс явно подразумевал магическую плату.

– Какой ценой? – быстро спросила женщина.

– Будь хорошей матерью этому ребёнку, подари ему благополучное детство, вырасти его славным молодцем.

– Ага, а затем ты придёшь и попросишь об уплате долга, а долг подразумевает его душу?

– С кем ты меня сравниваешь? С ведьмой? – усмехнулся старик. – Нет, обещаю, ни его, ни твоя душа не пострадают. Считай, что я делаю это бескорыстно.

– Ты врёшь! – всхлипнула женщина.

– Я никогда не вру, – сухо процедил старик, – и это знают все.

Он подошёл и вытянул белую, худощавую руку над свёртком.