Damn short stories 2

Раздайте монеты бедным или расшвыряйте их по земле, спустите их в унитаз или бросьте в фонтан. Что угодно! Только попробуйте. Прямо сейчас. Ну же!

Я едва не толкнул его в спину. Он посмотрел на меня с недоумением и вдруг захохотал. И так, хохоча, будто демон, шаг за шагом, он пошел к игровым автоматам и скрылся в заведении.

Я остался на тротуаре и крепко зажмурился. Дождь вернулся и теперь струился по моему разгоряченному лицу. Я вслушивался.

- Ну же, ну же, ну же…

Поворот рычага. Пение автомата. И, наконец, оно – долгий и заливистый звон монет.

Я улыбнулся, как дьявол, и пошел домой.

Мария

Как же хорошо распустить волосы под звездами! Лекарство от страха и горечи, которое не пропишет ни один врач, но как же оно помогает.

Мария подняла руки, и пальцы утонули в седых кудрях. Все еще красивы. Все еще с ней. Перекликаются серебром со звездами, как раньше - с софитами, отражая их густой глянцевой чернотой. И нынешний шум ветра - если прислушаться - почти аплодисменты. Подарок ночного парка.

Мария улыбнулась. Да... Еще десять лет назад она танцевала. Редко, как почетный гость, но все же. Туфли уже тогда натирали, а впрочем, они ведь натирали всегда, и ноги всегда болели. Может быть, конечно, не так мучительно, как в последние годы. Когда оглядываешься назад, это кажется таким мелким...

Она ушла не из-за боли. Ей стали мучительны взгляды толпы, с восхищением и ужасом ожидающие, что она оступится. Легенда фламенко, немыслимо высекающая огонь в пятьдесят восемь лет, однажды должна была упасть.

Мария выбрала второе. Она в последний раз поклонилась публике, спустилась со сцены и под столом скинула туфли. Все. Навсегда.

Навсегда. Но юное сердце, запертое в старческом теле, вспыхивало при звуках музыки и неслось вскачь. Даже теперь, только лишь от воспоминаний, оно выбивало родной ритм. Мария запыхалась. Она добралась до скамейки и закрыла глаза, успокаиваясь.

Все хорошо. Ничего страшного. Врач сказал, что так может быть. Врач сказал - с химиотерапией еще два года.

Дыхание потихоньку выравнивалось. Мария мысленно прошлась по всему телу, как делала перед танцем, чтобы снять волнение. Раз - ступни твердо стоят на земле, два - бедра чувствуют скамью через ткань юбки, три - плечи, руки, пальцы, отпустить сумку, расслабить, четыре - шея, голова, дыхание. Выдох. Вот так. Все в порядке. Почти пятьдесят лет на сцене - хорошая жизнь. Она так ему и сказала утром. О, и, конечно, дети и внуки, это тоже прекрасно.