Damn short stories 2

Прадед вел себя, как обычно, и душеспасительных бесед ни с кем не заводил. По крайней мере, пока не родился Лев.

Даже по Льву-младенцу было видно, как он похож на прадеда. Те же бледно-рыжие волосы и карие глаза, те же длинные руки и ноги. Его и назвать хотели по прадеду, но Лейба запретил - нельзя в честь живой родни. Тогда родители переиначили имя на русский манер. Прадед, когда узнал, что ребенка назвали Львом, хохотал до слез. И так и не смог внятно объяснить, почему.

- Мы с тобой, Левушка, особенные, - говорил прадед, сравнивая конопушки на их руках.

- В нас великая кровь! В нас - сила предков.

Левушка верил. Левушка слушал прадедовы байки с открытым ртом. Перед ним вставали пустыни, оазисы, оливковые рощи, птицы пели в его голове, ящерицы шуршали по белым камням, и где-то там, впереди, в песчаной дымке стоял город. Иерусалим. В десять лет Лев мечтал о нем почти так же, как прадед. А потом...

Как-то на невинный вопрос маминой подруги, что он будет делать, когда вырастет, Лев с горящими глазами выдал, что уедет в Израиль, будет жить в Иерусалиме и будет самим собой.

Женщины посмеялись, а с прадедом была проведена беседа. После этого байки прекратились. А через год прадед умер.

Без него восторженность Льва пошла на убыль и со временем переродилась в горький цинизм. Слова прадеда о том, что они особенные, всплывали в голове издевкой. Хотя, в тридцать лет не иметь своего жилья, близких друзей, постоянного дохода и даже сколько-то долговечной подружки - вполне себе особенность.

Добавь к этому отсутствие увлечений и интересов, и получишь уникальность. А уж то, что ему единственному из всех его знакомых пришла повестка, переносило Льва в разряд избранных. Правда, к тому моменту он уже был в Турции. Мать буквально вышвырнула его из дома, с чемоданом и документами, доказывающими еврейство.

И вот он здесь. Прадед должен быть счастлив.

Лев затушил сигарету о поручень. Вечерело, и из долины поднимались запахи нагретой за день земли, можжевельника и розмарина.

Они звали. Они орали минуя уши, прямо в нос.

Лев сдался. Он подхватил куртку и вышел за дверь. Уже на лестнице придумал, что идет в магазин за едой, а спускаясь по склону - что хочет набрать розмарина для готовки.

В долине было тихо и пусто. Время приближалось к шаббату, и люди в большинстве разошлись по домам. Сперва Лев шел по дороге, но, заслышав впереди голоса, свернул в лес. Здесь долина была совсем дикой и еще более сказочной, чем казалась с балкона.