Повелительница мух

Световые пятна, осколки умершего солнца, мельтешили меж дубов радужным калейдоскопом, радужными кольцами, радужными перьями, плыли бензиновой плёнкой и играли россыпью невиданных драгоценных камней. На поляне в потоках воздуха кружились в вальсе сорванные с земли и веток листья, а также мох, хвоя, спящие Полинины сородичи — она им словно бы ещё пышнее, мягче, теплее перестилала и взбивала постель.

Эоны времени назад она тоже так ложилась спать. Но в другие сезоны — не было тогда зимы-лета — и на другие сроки. Под иные растения, под отдалённых предков теперешних.

Ей подобные спали, вдыхали иной воздух, ели, летали и видели вверху, вокруг и повсюду его, Небо.

То, что связывает всё воедино, нанизывая на струны мироздания.

То, что люди, только почувствовавшие его опушку, называли Космосом, Откровением, Абсолютом, ноосферой, тонким миром, Трансцендентным.

От Неба исходило всё, плохое и хорошее. Однако всегда великое — что заставляет звенеть и петь держащие мир струны… Тогдашняя Полина, как и ей подобные, верно и ясно видела это, наблюдая далеко внизу в благоговении.

Смешно, но люди, дети-наследники Неба, его не видят.

И когда они появились, в них тоже, как в лампадах, горели свет и огонь Неба — без которых мир был бы пуст и бессмысленен. Люди тоже заставляли звенеть струны мироздания, пуская их в нужные направления и творя новые законы…

— Хочешь — тоже? — однажды, заметив жгучий, неотрывный, завистливый интерес её, ничтожной крохи внизу, спросило Небо.

И она, несколько подумав, согласилась.

Мимикрия — главное искусство её вида, рода, семейства и прочего по линии. Так бабочки, стаей сев на ствол дерева, становятся черно-коричневой корою, а розовые, розово-зелёные, зелёные богомолы залезают друг на друга и превращаются во всамделишный цветок… Много времени прошло, прежде чем она научилась притворяться человеком и спокойно жить среди людей. Сколько? Время таких, как она, исчисляется иной мерой.

Люди жили, тянулись изо всех сил к прекрасному Небу, творили необычайно-прекрасное и умирали, поколение за поколением, а она оставалась.

Ее иногда это очень злило. Вот как сегодня.

Струны мироздания нарочно играли с ней злые, но удивительные по своим совпадениям шутки. Тут надо бы сказать, как они, струны, работают.

На них, словно бусины, что-то и кем-то нанизывается, а после бегает туда-сюда, чтобы его поймали — и люди, чувствующие, эти бусины со струн ловят.