Проклятье поместья "Блэквин"

«Это здесь, отлично», — пронеслось у нее в голове. Не подавая вида, она прошла вперед. Хозяин последовал за ней.

— В прошлый раз я не успела сделать фотографии вашей шикарной коллекции картин. Разрешите сфотографирую сегодня? — начала она незатейливый разговор.

— Конечно, о чем речь. Пойдемте! — согласился Андерсон.

Они вошли в галерею, и девушка тут же приступила к фотосессии, сделав несколько снимков произведений, висевших на стене. И снова ей показалось, что она видит движение на холсте.

— У вас необычные картины, такое ощущение, что они живые, — поделилась она впечатлениями, намечая очередной снимок.

— Да, художник был мастером своего дела, но несколько из них дополнил и я, — загадочно произнес Андерсон.

— О, вы увлекаетесь живописью? — удивилась гостья.

— В некотором роде. Вы закончили?

Амелия кивнула и убрала фотоаппарат в футляр.

— Для чего вам эти фотографии? — вдруг поинтересовался Андерсон.

— Я веду блог об архитектурных стилях и произведениях искусства прошлых столетий.

Мужчина кивнул. Он понимал, о чем она говорит, — старался соответствовать современному миру — но из-за временной аномалии никакого интернета у него не было и быть не могло.

— Вы живете один? ­— поинтересовалась Амелия.

— Да. Автокатастрофа разлучила меня с семьей, а спустя несколько лет и прислуга оставила меня, — поделился мужчина.

— А друзья? У вас же есть друзья? — продолжала допрос Амелия.

— Были. Мне неприятно говорить о них.

Девушка вздрогнула от неожиданной смены его настроения, но послушно последовала за Андерсоном.

Волнение вновь нахлынуло на нее. Готовясь к своему непростому делу, Амелия вычислила, что в прошлый раз, приехав в особняк в полдень, она уехала в пять вечера, но на самом деле отсутствовала трое суток. Значит, один час в особняке равен шести часам в ее времени.

Андерсон же за полтора века рабства устал выполнять поручения Шертона, который до сих пор чудесным образом был жив.

— Простите, я не хотел вас напугать, просто эта тема очень болезненная для меня, — произнес хитрец, заметив робость гостьи.

Часы пробили три раза.

«Значит, в моем мире прошло уже восемнадцать часов», — подумала Мэл.