Пластик

Мы шли выше и выше, гроздья и гирлянды проводов с красными глазками камер оказались почти наравне с нами, потом – под нами, и в конце концов мы оказались в тумане, как в облаках. Промзона со всеми её мрачными чудесами лежала под нами, далеко внизу. Я услышал, как по ней прогрохотал утренний поезд: стонущий гул медленно нарастал – и так же медленно и постепенно удалился.

А я вдруг испугался высоты, да настолько, что задрожали колени. Резко и внезапно осознал, что под лестницей, у которой даже не было перил – метров минимум сто пустого пространства.

Мне самым малодушным образом захотелось схватить девушку за руку. Наверное, у меня дыхание сбилось, потому что она обернулась.

Как в тумане произошла эта перемена, я не понял. Потому что девушка была живая. Из плоти. И потому что это была та самая девушка.

Офелия.

– Что за чертовщина! – вырвалось у меня, и в этот миг моя нога соскользнула с влажной ступеньки.

Этот миг – падения – был дико страшен, но очень краток, как те падения во сне, когда вздрогнешь и очнёшься.

Никакой лестницы не было и в помине. Мы с девушкой стояли на автобусном кольце у входа в промзону. Уже наступало утро, было сыро и серо – и меня начало знобить.

Даже не знаю, от чего больше: от бессонной ночи, от утреннего холода или от бесплодности попыток вырваться из замкнутого круга.

– Я ещё не фонарь? – спросил я, чувствуя что-то близкое к отчаянию.

– Увы, нет, – сказала девушка.

– Ого. А почему – увы? – я почти обиделся.

– Чтобы быть фонарём, надо хоть немного светить, – сказала девушка грустно.

– Хоть что-то освещать.

– Так я и собираюсь! – запротестовал я возмущённо, будто это было страшно важно: быть признанным фонарём. – Зачем, ты думаешь, я это всё снимал?

– Для хайпа, – хмыкнула девушка. – Ты же не понял… почти ничего.

– Ничего подобного! – сказал я с досадой. – Я… может, я и не понял, но я… я почувствовал… и я хочу дать почувствовать другим! Разве это не то же самое, что свет?

– Не знаю, – сказала девушка. – Пока непонятно. Поглядим. Мне пора.

– Но почему? – закричал я.

– А просмотреть? Я думал, мы вместе…

Она даже слегка улыбнулась. Но покачала головой – и мне померещился слабый свет от её кожи.

– Я посмотрю, когда будет готово, – сказала она. – А пока мне надо возвращаться.

А у меня появилось ощущение, что в жизни едва-едва что-то забрезжило, какая-то тень… понимания, удачи, настоящего творчества… И эта девушка, фонарик – это важно, её надо как-то удержать, хотя бы потому, что без неё я не смогу разобраться.