Октавия

Правда, Игнис?

Игнис не отвечала ей и безучастно поливала кровью сырое мясо неразделанной туши. Октавию всё еще тошнило от запаха, распространявшегося по всей гостиной во время этих приёмов пищи.

— Скоро мы все здесь исхудаем, — протянул Линкольн. — Мы не сможем так долго обходиться домашним скотом.

— Ну мы же цивилизованные упыри, — проговорил Адам. Он провёл пальцам по своим зубам, ощутив, как они превращаются в клыки. — Не можем убивать людей, как они нас. Мы же сраные интеллигенты.

Ричард, сидевший во главе стола, не сводил взгляд с Октавии, стоявшей поодаль.

Лишь иногда он переводил взгляд на своих гостей и корчил привычную безразличную улыбку.

— Я почти договорился: людская правительница готова предложить нам компромисс, — произнёс он, тоже приступая к ужину.

Кровь Октавии похолодела, и в глазах появился страх.

— Какой компромисс? — тревожно возникла она.

Этот вопрос интересовал не только её, но и всех собравшихся.

— В стране близятся беспорядки: абсолютизм и тирания императрицы вызывают возмущения.

Оппозиция наступает ей на пятки, и покушение готовится, — его коротко стриженные ногти превращались в лезвия. — А мы убьём каждого, кто причастен к заговору, и обеспечим себе неприкосновенность.

Новость была воспринята неоднозначно. Вот чем отличался людской мир от Бездны: в Бездне никогда не было королей. Каждый её обитатель стремился с огромной власти, но никогда её не достигал. Бежавшие из неё когда-то упыри адаптировались совершенно к новому миру, где перед сильными мира сего надо было поклоняться, чтобы выжить.

— Мы же придерживаемся нейтралитета, Ричард, — Линкольн выразил очевидную вещь. — Разве это не прямое его нарушение?

— Ненадолго нам придётся поступиться с политикой невмешательства.

Если он соглашается на сделку, у остальных будет выбор: послушаться или умереть. Он сам уже решил всё, что было нужно, и со дня на день императрица получит сведения о том, что изуродованные и расчлененные тела заговорщиков были найдены в подвале Вунденской библиотеки.

У всех без исключения были вырезаны сердца и вскрыты черепные коробки. А подвальная зала стала их благодатной кормушкой.

...Трапеза окончилась, и упыри покинули поместье. Октавия, не притронувшая ни к одному из блюд и не сказавшая больше ни слова, осталась в одной комнате с Игнис.

— Мы делаем это, потому что иначе нам не выжить, — проговорила она, обращаясь к Октавии.

— Или вы делаете это, потому что боитесь его? — подняв голову, отозвалась она.