Паршивцы Города N. Том 1: Цикл Цевнолье

Нимелус выглядел совсем иначе, чем его показывали в старых передачах, снятых на пике популярности Стражей, когда их статус не был запятнан нашествием опасного сброда. Центром города был Институт, заметный издалека. Высокая многоэтажка, зеркальная облицовка в утреннем свете превращалась в столп розовой энергии, бьющей в самое небо. Вокруг же Института стояли офисы поменьше, а их окружали совсем маленькие торговые, жилые ряды, парки и прочее, свойственное обычному городу. Лишь только огромный горный хребет, бесконечно тянущийся с востока на запад, от моря до моря, стоял позади Нимелуса, превращал его в сосвсем игрушечную постройку.

Глядя на Хемико, своими высотами ставший преградой даже для самых высоких облаков, Дэйтол невольно подумал, что сам бы уверовал в Богов и в свою ничтожность перед ними, если бы сам был частью Старого Мира. И, если эти горы не в состоянии защитить полуостров от пепла Цевенолье, то какой же тогда Он должен быть высоты?

— Дрянной город, — вытянула своим замечанием маусина из раздумий Архан, — Но по-другому денег не заработать, я права?

— Да уж.

.. — единственное, что мог промямлить поражённый Дэйтол.

Поезд сбавил свой ход и теперь неторопливо и аккуратно, как мышь между целой тьмы мышеловок, петлял по железнодорожным путям, как будто нарочно знакомя парня с местной архитектурой. Тут органично делили землю и старые домики, построенные с основания города, и совсем молодые офисы, и частные научные центры, и наспех построенные лавочки торговцев. И все они были размалёваны граффити, везде стояли машины, везде в такую рань носился народ — весна пришла, и все спешили урвать сочный кусок наживы.

Снова скрип тормозов, снова грохот вагонов, снова свист...

— Ну, пора! — шепнула маусина, и Вальтазар, последние несколько минут будто сидевший на иголках, подскочил. Дал время, чтобы его подруга смогла взобраться на его плечи, а потом торопливо вышел. Даже не попрощались. Это было непринято в этих местах. Каждый тут жил одним днём, а зачем прощаться, если всё равно «сегодня» ещё можно встретиться.

Дэйтол вышел чуть позже, задержавшись со своим рюкзаком.

«А у них вообще были вещи?» — задумался он, только сейчас заметив это.

Среди пёстрого общества всех живых рас оказался Дэйтол сразу, как только он сошёл с поезда. И в момент образования Нового Мира Всеобщий язык не планировал изменяться, каждый житель своей страны, сам того не осознавая, создавал собственный диалект, придумывал новые слова.