Хэдхантер

Согласитесь – хорошо, нет, ну что ж, незаменимых, сами понимаете, не бывает.

– И многих вам такой тактикой удалось завербовать на службу?

– Честность – девиз нашей компании! И уверяю вас, мы не даем, как другие, тех обещаний, которых не сможем выполнить.

– А руководство в курсе, чем вы собрались тут заниматься?

– Мое, точно в курсе, а ваше не знаю. Хотя посудите сами, если я сюда прошел, следовательно, кто выписывал мне пропуск, точно должен быть в курсе событий, а выписать сей важный документ может по уставу вашего заведения, если я не ошибаюсь, только руководитель.

– Дожили, – Василий Иванович взял в рот сигарету и начал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки, – свой же директор не против, чтоб меня переманила к себе чужая фирма… Куда катиться мир?

Адам Григорьевич услужливо поднес свою зажигалку собеседнику и дал прикурить.

– Если судить по Библии, то мир, как и положено, катиться ко второму пришествию. Что же касается вашего директора, так помилуйте, рыночные отношения. Он видно посчитал, что это будет ему выгоднее.

– Хорошо, оставим демагогические разглагольствования и приступим к нашим баранам, – инженер выпустил большую порцию дыма в воздух, – но, перед этим я хотел бы получить честный ответ на один мой вопрос.

– И какой же будет вопрос?

– Как я понимаю вы не местная фирма.

– Столичная,– уточнил приезжий.

– Вот вам и вопрос. Чем мог заинтересовать вас простой мастер жаровых котлов, да притом из имперской глубинки? В столице что, мастера кончились? Или вы думаете, мы в провинции до сих пор работу бутылками водки меряем, и пытаетесь сэкономить на заработной плате?

– В столице все есть, там как говорится, каждой твари по паре.

– Ну, попросить то я могу много, дачу, квартиру, машину, зарплату в миллион золотых рубликов.

– Это все мелочи. Я б советовал думать не о квартирах и машинах, а больше о себе и об ближних своих. Я бы на вашем месте, например, просил бы нашу компанию помочь вашей дочке. Представляете, вы соглашаетесь работать на нас, а мы делаем все, чтобы ваша дочь опять научилась видеть.

– Вы издеваетесь? – от негодования Василий Иванович подскочил со стула. – Идите вон!

Адам Григорьевич даже не шелохнулся.