Ворон

Возле вокзала Антон Осипович увидел бредущего с чемоданом Иона Геннадьевича и радостно окликнул его. Но библиотекарь, никогда не избегавшие его, даже не обернулся и как-то поспешно затерялся в перронной толпе. Почтальон решил, что обознался, но всё равно обеспокоился. Правда, когда настала очередь нести письма в библиотеку, успокоился. Тяжёлая дверь была открыта, и Ион Геннадьевич сидел за своим столом, разбирая каталог по новым книгам, карточки в котором перепутались из-за ошибок помощника. Услышав, что кто-то вошёл, библиотекарь отодвинул узкий ящик к краю стола и надел песне:

- С добрым утром, Антон.

Рад тебя видеть. Как поживают родные? - Ион Геннадьевич вежливо встал. Он чувствовал, что почтальон чем-то обеспокоен, однако спрашивать его об этом напрямую было бы неправильно: начнёт сильно нервничать. А так выговорится и успокоится.

- Вашими молитвами, нашими стараниями всё хорошо, - оживился Антон Осипович, - Лёшка недавно похвальной лист за грамотность и чистописание принёс. Я рамочку сколотил и в ней на стенку повесил.

Хотел ещё стеклом покрыть, но Александр Григорыч говорит, нету такого маленького стекла. Жалко.Лёшка у меня молодец. Недавно ещё одного ученика себе нашёл, сына Гришки-лавочника. Говорят, совсем от рук отбился. Учится плохо стал, двойки да тройки таскает. Того и гляди исключат.

Почтальон не переставая болтать выгружал на стол заказные журналы - разные альманахи, не запрещённые цензурой. Запрещённые, но представляющие литературную ценность приносили другие люди, чьи имена знал только сам библиотекарь.

В какой-то момент Антон Осипович заметил на рукаве пятно. Поскрёб его - то только сильнее въелось в ткань.

- Ну вот, теперь голубушка точно прибьёт, - грустно заметил он, - И где только умудрился его поставить ,не пойму. Я даже Александра Николаевича не обнял, чтобы об его фартук не испачкаться... Наверно, у вокзала поставил. Представляете, видел там человека, ей богу, вылитый вы. Но вы бы не убежали, окликни я вас. Я сразу понял, что ошибся.

Почтальон улыбнулся, не заметив, что Ион Геннадьевич начал нервно теребит пальцы, а пиджак насторожился, напрягся, словно его накрахмалили.

Когда библиотекарь расписался за получение журналов, Антон Осипович достал из сумки почтовую карточку и полюбопытствовал:

- У вас кто-то из родни в Москве живёт? Здесь штемпель московский-то.

- Да, дядя, милейшей души человек, - медленно проговорил он, взял письмо и, найдя на столе нож для бумаги, тут же его вскрыл.