Ворон

На узком крыльце швейной мастерской стояла её хозяка - Марта Юрьевна Шмидт. Она была уже не молода, но и не стара, хотя в волосах, убранных в пучок, давно поблёскивала седина. В чертах лица читались далёкие прусские корни. Кто-то говорил, будто её предки одними из первых поселились в Немецкой слободе. Сама Марта Юрьевна не относилась к тем, кто с большой охотой рассказывает о себе и своих родственниках-прародителях вплоть до первого колена. Не относилась она и к любителям бахвалиться дворянским происхождением, но манеры никогда не забывала и была вежлива со всеми.

Антон Осипович снял фуражку и поклонился так низко, насколько это позволял его живот, с которым не мог справиться даже скромный стол:

- Доброе утро, Марта Юрьевна.

- С добрым утром, Антон Осипович. Как поживает Арина Карповна? Ей помогла мазь? - на время разговора вдова, предварительно заложив начатую страницу химическим карандашом, закрыла тетрадку, в которую записывала явившихся и неявившихся или опоздавших швей.

- Слава Господу, поправилась.

Боль как рукой сняло. Снова ходит, хлопочет по дому, - с радостью поведал почтальон, почти светясь от счастья: - Вам тут, кстати, вновь письмецо прислали.

Он достал из сумки голубоватый конверт с французским адресом. "Благодарю Вас" - вежливо ответила Марта Юрьевна, ни выражая ни радости, но огорчения - ничего. Словно и не было письма. Антон Осипович привык, что письма всегда вызывают хотя бы слабую, но эмоцию. Однако вдова испытывала полнейшее безразличие к приходившим из Италии, Фанции, Германии - из разных европейских стран, подписанные одной и той же отправительницей ( за почтальоном водилась слабость в рассматривании адресов и имён отправителей, а в случаях, когда разносились почтовые открытки, читался даже текст письма.

Правда, к чести Антона Осиповича, он никогда и ни с кем не делился узнанным и не использовал его в собственных целях). "Впрочем, - объяснял такую странность себе, - она всегда скупа на чувства, словно строгая классная дама".

- С добрым утром, Марта Юрьевна, - с улыбкой поздоровалась Светлана Ивановна и собралась пройти в мастерскую, но, ответив на приветствие, Шмидт жестом её остановила:

- Сегодня поработаете над шторами для губернатора.

Закончите вернётесь к платью. Можете идти.

Судя по чуть скошенному в сторону Антона Осиповича взгляду, фраза адресовалась не только швее. И хотя почтальон не понимал тонких намёков, он уже собрался уходить: Марта Юрьева не относилась к любителям поговорить.