Ускользающий город. Инсталляция

…Сначала это были тёмные воды, в чьих течениях бесконечно тонуло тело, потерянный и брошенный дом. Бесконечно он осознавал себя внутри этого нелепого мешка костей: нерв за нервом, капля за каплей в сузившихся капиллярах. Когда настало время волосков и пальцев, рука усилием воли вынырнула и инстинктивно ухватилась за гибкий стан какого-то деревца - да не какого-то, а рябины. Искристые, точно высекаемые копытами монгольской конницы потоки стремились унести его дальше, но… тщетно. Гибкий стан рябины клонило к земле, он стонал, скрипел, извивался под рукой - и держался непреклонно, спасая нашего героя, как когда-то его названного брата.

Он вытащил вторую руку и уцепился скребущими пальцами за камень. Бесполезный булыжник отковырнулся от земли и ухнул в поток, заставив его в панике ухватиться за какую-то соломинку.

Потоки зверели, но их вой был воем бессилия.

Почувствовав относительное равновесие - насколько это возможно, держась за аномально крепкую соломинку и почти выкорчёванную рябину, наш герой вытащил голову.

Воздух с непривычки жёг до самых кишок, но дышать необходимо, ведь дыхание – жизнь и насыщение пространства углекислым газом.

Он разомкнул веки.

Глаза не видели, но с каждым морганием зрение прояснялось. Собравшись с силами, наш герой выбрался на берег, моргая как объектив камеры замедленной съёмки. Камни до рези упирались в позвоночник, и во все щели лез этот противный песок.

Веки его мерцали, пока на закопчённом небе не проявились очертания туч и пунктиры вороньих хороводов.

Осмелев, он осторожно, поддерживая спину руками, сел и огляделся.

Сзади текла река – тихая, полноводная, блёкло-коричневая до самых древних своих корней. По правую руку чернел лес, за коим угадывалась маковка заброшенной церкви и ослепительные крыши богатых домов. Слева и до горизонта тянулся не то песчаный, не то каменный, не то просто грязный, с бисеринками, пляж. Здесь очень любят собираться и пить из этих уже раскрошенных бутылок.

А впереди высился город из чёрного камня – пристанище для трёх миллионов душ, тел и духов, кои подчиняются своим, странным, почти хтоничным законам и небрежно следуют при этом букве Канцелярии. Самый обыкновенный город, коих хватает на просторах этой необъятной земли. Ничем не отличается от того, откуда прибыл наш герой.

Но что-то в нём не так.

Фокусник моргает, усиливая своё зрение, и понимание вскоре озаряет его почти свистящую от пустоты голову.