Ускользающий город. Инсталляция

А когда песенка утихла (экзорцизм прошёл, естественно, без его ведома и участия), мужчина и сам не заметил, как забыл о его существовании. Повесть заканчивалась на том, что его собственный ребёнок умирал примерно в таком же возрасте, как и дух.

Александр поднял глаза на дядьку. Тот смотрел в экран своего телефона и недовольно покрякивал.

- Что такое, дядь Саш?

- А? – вздрогнул от его голоса Сан Владимыч. – А, это Анька.

- Где она, кстати?

- На митинге, - не переставая что-то энергично печатать, промычал Сан Владимыч.

- Как это ты на неё не повлиял? – подивился Александр. При всей нежной любви к дочери, строил её Сан Владимыч как в казарме.

- Да пускай пар выпускает, - выдал тот благодушный жест ладонью. – А кого надо – если надо – пересажаем.

- А если Аню «пересажают»?

Сан Владимыч глянул на него поверх телефона немного исподлобья.

- Что я, думаешь, не отец?

Спрятав телефон в карман растянутых треников, он сел обратно к Александру.

- Скоро выйдет «Лезвие на воде»? Я уже пол-отдела подсадил на твои рулоны.

- Честно – не знаю, - отозвался Александр, и Сан Владимыч не мог не заметить, как он ушёл в себя.

- Как пишется вообще? Давно ты не обращался ко мне за советами.

Рассветов долго взвешивал дядьку взглядом – стоит ли?.. и все-таки не выдержал:

- Бывают дни, когда я думаю, что всё, отписалось.

- Это как? – нахмурил Сан Владимыч сознание.

Александр сам удивился, как сложно проговаривать мысли, которые столь давно варились внутри – недодуманные, ведь в голове и так всё понятно.

- У меня вышло шесть романов, седьмой на подходе, и… Я знаю всего семь путей детектива, и выжал из каждого весь доступный мне максимум.

- Например?

- Ну, смотри. Узкий круг подозреваемых, и виновен кто-то один из них.

- «Огонь Ориона», - загнул палец Сан Владимыч.

- Есть пять подозреваемых, а убил кто-то шестой.

- «Тень на окне». Дурацкое название.

- Все думают, что произошло убийство, а это самоубийство.

- «Клетка со старыми перьями»!

- В убийстве участвовали все подозреваемые…

- «Ночь как кинжал».

- Убил сам детектив…

- «Петля». Моя любимая.

- Спасибо. И самую дерзкую схему я воплотил в «Лезвии на воде». Куда мне теперь двигаться, дядь Саш? Остаётся только схема «Преступления и наказания», но воровать у великих… А, и трусливый ход с одержимостью – виноват не человек, а завладевший им злой дух.