Ошибка Выжившего

Когда я говорил, что эффект бабочки может ожить и меня сожрать, упоминая судьбы условного Чарльза или профессора, которые, следуя эффекту бабочки, чисто физически не могли со мной встретиться при переписанных обстоятельствах, я немного слукавил: мир будет естественным путём стремиться подстроиться под изменённые события и лишь отдельные случаи будут нарушать основную цепочку событий. Как и в случае с глобальной судьбой, люди могут сами выбрать, кем и чем хотят стать. Они могут прожить любую жизнь, добиться бессмертия или сдохнуть, так и не родившись.

Человек может умереть или не умереть. Человечество же — умрёт практически наверняка. Вопрос «веса» и «глобальности» события, с которым тягаться чужакам с других ветвей, которых вселенная банально не учитывает, крайне тяжело. Из этого следует, что в этом мире, по выборочному эффекту бедной однокрылой бабочки, старина Френк пошёл иным путём и теперь хочет похитить Немое, когда условный Чарльз стал носителем дара океана, даже не посещая Стивенс-Мэри-Как-Его-Там-Пойнт.

Да, я повторяюсь, но как тут не повторяться, когда увидел старого дружбана?

Столько тёплых воспоминаний внутри Атлантиды. Интересно, Стейси нашла себе в этом мире нормальную работу? Желаю ей самого лучшего.

На моё лицо вылез оскал.

Я был уверен в том, что поймать Френка будет легко. Учитывая весь пул моих способностей, главной проблемой для меня было в первую очередь сдержать соблазн опять не пробраться в комнату спящей девочки и переступить через мою эмпатию к Френку. Переступить через корчащуюся в муках эмпатию к знакомому существу было легко, а вот сдержать противоестественные позывы, за которые я сам себя хотел посадить за решетку и выпотрошить заживо, оказалось тяжелее.

Сам отлов моего дружбана-не-дружбана изначально планировался без сучка и задоринки: я всего лишь вновь откатился и, точно по секундам зная, когда из пространственного разлома появится летающая тарелка, заготовил ловушку. Это была буквально нарисованная рыбацкая сеть. Расплывающаяся по пространству, мультяшная, состоящая из чёрных красок психической энергии, которая, словно живая, поймала тарелку в тот самый миг, когда она появилась.