Ошибка Выжившего

Мой взгляд приковало к свету и, я готов был поставить свою грешную душу на то, что остальные мои компаньоны против воли сами с замиранием сердца уставились на свет серой башни.

Гигантские стены башни были покрыты письменами. Кажется, Гаррик, расплакавшись, прошептал, что это библейский иврит. Письмена странно блестели, стремясь проникнуть ко мне глубоко в подсознание.

— Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лицо своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал…

Профессор то ли знал библейский иврит, то ли испытал нечто похожее на то, что испытывал сейчас я.

Чарльз неожиданно упал на колени, безучастным взглядом уставившись на согревающий нас свет.

Скопление света зашевелилось. Я рефлекторно сжал ладонь в кулак.

Крылья на верху башни раскрылись. На нас уставился гигантский, по-настоящему ужасающий, пробирающий до тряски коленок крылатый глаз. Смотрящий прямо в самые глубины души, пытаясь найти каждый припрятанный грех. Судья и палач, защитник и убийца.

Меня захлестнуло такое чувство, будто я вновь впервые встретился в океане со своим первым другом.

Я, сам того не заметив, широко оскалился. Психическая энергия, подпитываемая моими эмоциями и бесчисленными образами в сознании, приятным потоком прошла по телу, смывая любое наваждение твари.

Вдохновение. Вот оно. Прямо передо мной. Моё личное желание.

Кажется, тварь почувствовала мои воздействия, и они ей явно не понравились.

Ветхий Завет. Грёбаный Ветхий Завет, спрятавшийся где-то в жопе древа реальностей.

Как неожиданно и приятно, сука!

Живая тень подо мной неконтролируемо тряслась, пытаясь сбежать, но бежать было, естественно, некуда. Ко мне аккуратно подползла жижа, принявшая форму красного уродца.

— Босс, не подумайте, что я сомневаюсь в ваших способностях, но мне кажется, что нам нужно валить отсюда.

Я резко перестал смеяться, удивившись тому, что на Редди воздействие твари совсем не подействовало.

Но, в принципе, не важно. Он прав. Истерично захихикав, отпечатав образ своего нового добровольно-принудительного дружбана, я хлопнул в свои детские ладошки.

— Я грешен и получаю от этого удовольствие, лицемерный крылатый ублюдок.