Встретимся в раю, дорогой

Знаешь, где расположено отделение терапии? К пятнадцати подъезжай, не позже, понял? И сразу ко мне!

В назначенный срок Александр был в кабинете начальника терапевтического отделения, расположенном, по традиции, на втором этаже госпитального корпуса.

Подполковник Полищук был весь в делах – писал что-то за столом, обложенный со всех сторон бумагами, в левой руке дымилась сигарета.

– О! – сказал он, увидев Сан Саныча. – Ты уже здесь! Это что у тебя?

Александр поднял набитую битком довольно объемную сумку, которую держал в руке, и слегка всряхнул ее.

– Сыворотка правды, – пояснил он.

– А вот это то, что нужно! – дал заключение доктор. – Напомни-ка мне свою фамилию, а то я не уверен...

– Капитан Доманский!

– Доманский! Конечно! – Он вызвал старшую медсестру, подтянутую, с красивым лицом, женщину лет сорока, и распорядился: – Определите капитана в тринадцатую палату. Оформите, как положено. Историю болезни, все...

– Диагноз? – спросила медсестра официально.

– Пищевое отравление. Ну, что-то такое.

Медсестра окинула вновь поступившего оценивающим взглядом.

– Что-то не похоже... Слишком здоровым выглядит, к тому же, красавец.

– Симптомы, Лариса Ивановна, скрытые, но явные. Понятно?

– Ага, понятно. Как лечим? Промывание делать будем?

– Не стоит пока, пожалуй, а там поглядим. А вот капельницу поставьте.

– Зачем мне капельница? – попытался вклиниться в обсуждение своего лечения Доманский.

– Положено капельницу при отравлении, Саша.

– Пошли, красавец, – как родному улыбнулась медсестра капитану.

– Лариса! – окликнул ее возле двери Полищук. Когда женщина вернулась, он сказал ей вполголоса. – Капитан мой хороший знакомый, и, к тому же, друг моего брата. Ты пригляди за ним, пока он здесь, ладно? Ну, ты понимаешь?

– Да все понятно, Анатолий Васильевич, – усмехнулась Лариса Ивановна.

Как и предполагал начальник терапевтического отделения, Эдуард Витальевич Голованов почтил своим визитом капитана Доманского около девятнадцати тридцати. Он вошел в палату стремительно, так что седые волосы и полы накинутого на плечи белого халата развевались потоками встречного воздуха. На сгибе левой руки он держал бумажный сверток с таким видом, будто это дама, которую он имеет честь сопровождать все равно куда.