Встретимся в раю, дорогой

Вот ему и интересно, что еще эти людишки могут выкинуть?

– Н-да, глубокая мысль, надо ее перекурить.

Худодо приглашение не требовалось, он трубку, похоже, изо рта не вынимал. А вот Сан Саныч полез в карман, достал свои армейские, снова закурил. Вытянув ноги, он откинулся на спинку стула, с удовольствием затянулся.

– Да, интересно девки пляшут, – протянул раздумчиво. Запрокинув голову, с вниманием наблюдал, как сизые и зеленые клубы дыма ходят-бродят под потолком. Странно, но дым от его сигарет и дымы из трубки Худодо не смешивались, а вели свои отдельные партии, преследовали друг друга, как не совмещаемые субстанции, совершали сложный, ритуальный почти, танец перед тем, как протиснуться в одну единственную для всех вьюшку.

Так и мысли в его голове водили хоровод, не смешиваясь, но и не выстраиваясь каким-то особым образом. Но, казалось ему, что-то там, какой-то смысл уже стал вроде бы проглядывать.

Не проронивший за все время разговора ни единого слова. Тянский как раз доел каравай. Банка с медом тоже опустела.

Он собрал оставшиеся на доске хлебные крошки в кучку, оттуда смел их на ладонь, а с нее отправил их в рот. Довольно облизнулся, утер губы кулаком, похлопал себя по чреву.

– Ну-с, – спросил, – кто еще чаю хочет?

Сан Саныч глотком допил остатки чая и выдвинул чашку на середину стола.

– А – давай! – сказал.

Тянский, кряхтя, поднялся, забрал чайник и отправился греть его в очаге.

Сделав две быстрые затяжки, Доманский обратился к шаману: – Я так понимаю, уважаемый, что вы к своим донам состоите в некоторой оппозиции? Я прав?

– Можно и так сказать, – покивал Худодо сдержанно.

– В некотором роде. Относиться с недоверием к властям – достойная гражданская позиция.

– Но не слишком прибыльная, не так ли? Что же вы хотите? И чего добиваются они?

– Они, ясно, чего добиваются. Сохранения и упрочения власти.

– А вы?

– Мы за возврат к традиции, желаем, чтобы все было, как прежде. Чтобы един Господь был у нас, и никаких адвокатов.

– Тогда другой вопрос возникает: чего Он от вас хочет, Господь ваш? Делает вид, что ни при чем здесь?

– Господь наблюдает.

– Конечно! А по-моему – устранился? Надоели ему и те, и другие.

– Нет-нет, не говорите так, Александр. Он наделил нас свободой воли и ждет, чтобы мы разобрались сами.

– Понятно, здесь то же самое, что и на земле. Он вроде бы есть, но его как бы и нет. Но мы-то знаем, к чему разборки между людьми приводят. Ничего хорошего не получится.

– Может, вы и правы. Только иного выхода у нас нет.