Встретимся в раю, дорогой

Слушайте дальше. Итак, адвокаты объединились в адвокатские коллегии, в каждом круге – своя. Во главе коллегий стоят незримые доны. Их давно уже никто в глаза не видел, знают только по именам. Дон Терпилло, дон Жежелло, дон Торгалло, дон Дыгайло. Наш, например, дон Довгвилло. Теперь уже доны стали решать, кто достоин, чтобы его просьбу Богу озвучили, а кто этого не достоин. Появились списки добрых дел, которые дают право на внеочередное обращение. Пытались запретить ходить в Комнаты счастья без разрешения, но это у них не получилось.

Тут Господь настоял, остался в силе принцип равного доступа. Тогда они зашли с другой стороны, стали составлять списки того, что можно просить, а что просить запрещено.

– Вот тут я не понимаю! – вновь встрепенулся Сан Саныч. – Что еще за списки? Кто может знать, о чем человек просит при своем обращении к Богу? Он же не по бумажке читает, не письменную заявку оформляет. Да и вообще, молитву не обязательно даже озвучивать, ее можно мысленно, так сказать, возносить.

Сосредоточась.

– Это все так, но адвокаты и здесь нашли выход. Они отмобилизовали и привлекли к сотрудничеству заинтересованных граждан, которые стали их ушами и глазами. Таких много, можно сказать – все в этом участвуют, в той или иной мере. Слушают, кто что говорит, чем похваляется. Смотрят, у кого что новенького и запрещенного появилось. И докладывают, куда следует. За что сами получают льготный доступ к тому, что запрещено, и другие бонусы и поощрения. Как вы понимаете, заинтересованных граждан в избытке.

Потому что следить за выполнением писаных правил дело, с одной стороны, богоугодное, а с другой, прибыльное.

– Понятно, и здесь стукачи. Забавно. Стоило нестись на другой конец мира, чтобы найти там то же самое. Как же это все удалось? Людей охмурить?

– Им просто внушили, что это правильно. В результате сложилось такое общество, где, не скажу – все, но многие следят друг за другом, и друг про друга докладывают.

– У нас говорят – закладывают. Да, здоровый общественный организм.

А что запрещают-то? Чего у вас нельзя, расскажите? Не напороться бы самому, незнаючи.

– Да много чего. Разное. То одно, то другое. Да это и не важно. Важен сам принцип, что кто-то кому-то может запрещать. И что запрет должен выполняться.

– А если не выполняют, что тогда? Какая сила карает непокорных? К стенке ставят?

– Что значит, к стенке?

– В смысле, казнят, расстреливают. Лишают жизни.

– Нет, нет, в Лимбе смерти нет. Обходятся без нее.