Встретимся в раю, дорогой

– Сверхновая, если полыхнет, камня на камне не оставит. А вы, Александр, как я погляжу, Москву вашу недолюбливаете?

– Я люблю справедливость, – уклончиво ответил Сан Саныч.

– Кто же ее не любит, – подхватил шаман. – Только каждый понимает справедливость по-своему. Возвращаясь к Лимбонго, этот город огромен. Если воспользоваться вашим сравнением, он велик, как тридцать три Москвы. Конечно, без известных вам портун, этот город не мог бы существовать.

– А портуны, они как появились? Откуда? Кто их придумал, кто построил?

– Всегда были, с самого начала.

– Пф! – Сан Саныч покачал головой.

– Что, верится с трудом?

– Да... Нет. Не в этом дело. Просто, немного оторопь берет оттого, насколько все здесь близко к началу начал. И то Господь сотворил, и это... Понимаете? Это как если бы оказаться в Иерусалиме времен Пилата и увидеть события из Библии собственными глазами.

– Не очень понимаю, о каких событиях вы вспоминаете, но, в целом, верно подмечено.

– Девять кругов ада?

– На самом деле, больше. Не девять, а девяносто девять. Возможно, что девятьсот девяносто девять. Никто точно не знает. И не все они похожи на ад, кстати, только самые дальние.

– А те, что расположены ближе к центру...

– Соответственно, они ближе к раю. Особенно же выделяется в этом плане Центральный круг.

– Садовое кольцо.

– Это что такое? Не ведаем. Лабиринт, который вы видели, возведен в пространстве между двумя кругами, и, наверное, это единственная постройка в таком месте. Естественно, она неофициальная. Само собой, о Лабиринте никто не знает, и знать не должен. Это в порядке напоминания и предупреждения. Вообще же, простым лимбожцам вход в между круговые пространства закрыт. Да и вообще, передвижение из круга в круг затруднительно, а по собственному желанию – почти невозможно.

– Почему так?

– Потому что каждому назначен свой круг испытаний.

– Кто его определяет, круг испытаний? Кем переход закрыт?

– Он не закрыт вообще, но жестко регламентирован. Я все расскажу, слушайте. К тому и подхожу.

Пользуясь тем, что внимание остальных поглощено разговором, Тянский подтянул к себе котелок и, как бы ненароком, машинально, черпая ложкой прямо оттуда, принялся доедать гуляш.