Встретимся в раю, дорогой

Дверь откатилась в сторону, и они вышли из кабинки. Сан Саныч, собственно, просто вывалился из нее, едва держась на ногах. Дверь портуны за спиной тут же закрылась. Оглянувшись, путешественник уже не мог различить ее на однородной темной стене.

– Что за черт? – подумал он. – Где это мы?

Он попытался сориентироваться, но, сколько ни оглядывался, ему это мало что дало.

Какое-то темное пространство, узкий, тесный дворик, вскользь освещаемый косым лучем желтоватого света, выбивавшимся из неплотно зашторенного окна на втором этаже.

Дома, окружавшие двор, все казались двухэтажными. А окна первых этажей, те, что он заметил, были закрыты глухими ставнями, наверняка железными.

Едва заметным синим пятном, плыл в темноте двуликий образ. Добавляя колорита и жути, сверху в колодец двора падала туманная кисея, лишая тени контуров и очертаний.

Левей портуны наружная лестница вела на галерею, опоясывавшую второй этаж. В общем, дворик был похож на одесский – как он его себе представлял.

Чего это они здесь боятся? – призадумался Сан Саныч, зацепившись взглядом за стальные ставни на ближайшем окне.

Худодо тем временем продолжал держать его ладонь. Что это он, удивился Сан Саныч и потянул руку. Будто я малец какой. Он дернул еще раз, и только тогда провожатый его отпустил.

– Идти можете? – спросил шаман.

– Конечно!

– Тогда пошли. Следуйте за Худодо. Поспешим!

– Но куда? – хотел выяснить сразу все Сан Саныч, однако шаман лишь махнул рукой: – После! После! – И нырнул в забитую клубящимся сумраком темную подворотню.

Пришельцу ничего не оставалось, как последовать за ним.

В подворотне Сан Саныч первым делом влетел в лужу.

– Осторожно здесь! – запоздало предупредил Худодо.

– А, черт! – откликнулся начальник контрразведки легиона. – Темно, как у... Хоть глаз выколи!

Он стал обходить лужу сбоку и тут почувствовал, что в подворотне, кроме них, еще кто-то есть. Человек, или два. Если люди, конечно. Стояли у стены, прижимаясь к ней. Сан Саныч почувствовал холодок под ребрами.

Зачем здесь стоят? – понеслись мысли.

Против кого замышляют? Он инстинктивно замедлился, но потом сообразил, что и Худодо, и эти, в подворотне, очевидно, видят в темноте гораздо лучше, чем он. Он так вовсе ничего не видел, а местные – то ли привыкли уже к сумеркам, то ли вовсе глаза у них устроены особым образом. В таких условиях с кем-то связываться – себе дороже станется.

Словом, Сан Саныч с новым рвением устремился к выходу из подворотни и вскоре выбрался из нее на оперативный простор.