Встретимся в раю, дорогой

Ищейки его предупредили всех, что, мол, не приведи Господь уйдет что на сторону. Не знаю, что уж он там задумал, но... Немыслимое вероломство! Однако не отказываться же от своей цели только потому, что кто-то собственные интересы ставит выше твоих личных?

– Нет, конечно!

– Вот! Именно! Делай свое дело! – таков девиз. Поразмышляв над этим, и не найдя у себя возражений, я отправился в комнату счастья, где испросил у Господа помощи. И дан мне был ответ: ступай в лабораторию и приступай к деланию своему немедленно.

– Чудеса, от! И что?

– Я так и сделал, как было велено. Вернулся в башню и начал работать. И, должен сказать, продвинулся с тех пор существенно. Мое Великое делание на заключительной стадии, други! Осталось по сути одно действие, которое я должен буду совершить до того, как погасить атанор. И вот тут я заскучал. Потому как время идет, и сроки выходят, а обещанного мне все нет, как нет. И тогда поднял я глаза к небу, – и он так сделал, запрокинул голову к скрытому во мгле своду башни, и воздел к нему все три пары рук своих, – и вопросил: Господи, где? Ты же обещал, Господи! Ты сказал мне слово свое, и я поверил тебе! Я выполнил свой урок, сделал все, что был должен.

– Ну, и? – Тянский аж рот раскрыл от любопытства узнать, чем кончилось общение Луллия с Создателем. Доманский молчал, но глядел скептически, потому что знал, к чему шестирукий вел речь свою.

– Ну и вот.

– И что?

– А то! Теперь скажите, что это не божий промысел? Мне необходим ихор, вам надобен ихорит, но все, что нам нужно, у вас с собой, а, значит, и вы, и я обрящем то, в чем нуждаемся.

– Э, нет! Позвольте, товарищ! Вы на чужое добро губы-то не раскатывайте! – Сан Саныч возбудился, и прямо светился весь праведным гневом. – Я вам не донор для ваших сомнительных делишек! И вообще, кровь людская – не водица, понятно?! Просто так не открывается!

Тянский с Луллием переглянулись.

– А что, нормальная реакция, – сказал Хотий. – Имеет, от, право.

– Право имеет, никто не спорит, – возразил Луллий. – Но налицо противоречие.

– Никто и не обещал, что будет легко. Убеждай!

– Чего убеждать то? Сами ведь пришли! Ладно... – адепт повернулся к Доманскому и молитвенно сложил перед собой руки. – Слушай сюда, тезка.