Встретимся в раю, дорогой

Зажег появившийся на его голове, поверх банданы, налобный фонарь, в точности такой, как у метедоров, и при свете его обследовал дверь. В самом центре ее, на уровне глаз, обнаружился лючок, плоская металлическая накладка величиной с почтовый ящик – если брать по земным меркам. С левого ее края виднелась прорезь замка. Тянский взялся за отмычки. Металлический крючок в его огромной лапище казался огрызком зубочистки. Через полминуты несложных упражнений замок щелкнул, и дверца открылась. Тянский только пренебрежительно хмыкнул.

В открывшейся нише обнаружился целый ряд кнопок вызова, похоже, по числу внутренних апартаментов. Все кнопки пронумерованы. Само собой, динамик, микрофон и глазок видеокамеры. Там же, внутри, сразу зажглась лампочка, луч упал на лицо Тянскому. Тот поморщился. Водя толстым пальцем по биркам, нашел нужную кнопку и нажал на нее.

Через какое-то время ожил и задвигался, наводя фокус, объектив. Потом опять замер. Надолго.

– Ну? – спросил Хотий в микрофон. – Не узнал, что ли?

В динамике затрещало, зашелестело, будто прямо там, в прямом эфире, вскрыли пачку крекеров и стали в ней копаться, пытаясь ухватить побольше.

Потом треск прекратился, и маловразумительный голос произнес:

– Входите.

Тянский захлопнул лючок.

– Что характерно, – пояснил он. – Не закроешь здесь, не откроется там. Не сработает.

Они услышали, как щелкнул, отпираясь, замок. Тянский поддел металл пальцами там, где уже пытался раньше, потянул. На этот раз дверь открылась. Хотий пропустил вперед Доманского, зашел следом.

Сан Саныч услышал, как позади загудел доводчик, притягивая дверь, и клацнул железным зубом замок. Стало совсем темно.

– Пусти-ка, – сказал Тянский. Он снова включил фонарь и просунулся с ним вперед. – Нам на самый верх, – предупредил он. – Лифта нет. Идем внимательно, хорошо?

– Хорошо, – выразил готовность соответствовать Сан Саныч.

То была обычная внутренняя лестница, каких Доманский видел множество во множестве общаг в различных городах России. Голый бетон маршей, сквозные металлические перила с крашенной деревянной накладкой поручней.

Широкие площадки между этажами, узкие окна во всю стену, здесь сплошь забранные наружными ставнями. Но ни батарей отопления под окнами, на которых так удобно сидеть, ни трубы мусоропровода.

Коридоры этажей расходились в стороны от лестницы, все едва освещены редкими лампочками. По мере подъема, Доманский заглядывал в каждый, но ничего примечательного не увидел. Лишь бросилась в глаза абсолютная чистота.