Встретимся в раю, дорогой

– Все-таки два, не один?

Господин Худодо поднял руку, поиграл в раздумчивости пальцами, будто соизмеряя расход с прибытком, потом махнул:

– Ладно, в расчете!

Они ударили по рукам, и тут коренастый враз повеселел.

– Пошли отсель, братан, покуда господин Худодо не передумали, – сказал он напарнику, и они, поклонившись остающимся в пояс, направились к проходу в дальней стене.

– Следы там заплетите тщательней, – наказал уходящим Худодо. – Чтоб не отмониторили.

– Это уж как водится! – на ходу, не оглядываясь, уверил его коренастый.

– Не изволь беспокоиться, хозяин. Послесвечения не оставляем.

– Это кто был-то? – спросил Сан Саныч, едва проход закрылся, и стена восстановилась в своей обманчивой первозданности и, действительно, без остаточного свечения.

– Метедоры то, мастера тайных перемещений, – пояснил Тянский. – Артельщики, от. Надежные ребятки, от.

– Метедоры? Контрабандисты, что ли? Те самые, что все достать могут? – все уточнял Сан Саныч.

– Метедоры! Ударение на втором слоге, от.

– Ммм. Непривычно, на втором слоге.

Но ребята молодцы. Крутые диггеры. А у вас здесь что, вся земля ходами изрыта?

– Ходы не роются, от, ходы открываются. Если по уму, – назидательно возразил Хотий. – И не каждому это дано, от. Что у вас с головой?

«Бандитская пуля!» – хотел ответить Доманский, но не стал, промолчал, лишь поморщился и погладил повязку рукой. С удовлетворением отметил, что рана совсем не болит.

В подвале, в этом скрытом чертоге шамана, воцарилась тишина. Она повисла, чуткая, неустойчивая, готовая сорваться от любого движения, даже дыхания, и со звоном разбиться вдребезги о каменные плиты пола.

И эта струна все натягивалась, натягивалась... Оставшиеся молча и с напряженным вниманием смотрели на стену, сквозь которую только что ушли таинственные и всесильные контрабандисты, будто ожидая их возвращения. Или, возможно, прихода кого-то еще. Ведь в мире, где стены как бы не вполне стены, все возможно. Но нет, не случилось.

– Ну, что, поговорим? – предложил господин Худодо. Струне он не позволил порваться, а тихонечко отпустил ее натяжение.

– А имеет смысл? – язвительно поинтересовался Сан Саныч. Он был преисполнен скепсиса, буквально сочился им, как перезрелый инжир маслом. И, похоже, сам не ожидал такой избыточности своей реакции, потому хмыкнул и, скрывая эмоции, подергал себя за нос.

– Вы словно на что-то намекаете, – проговорил шаман невозмутимо.

– Прямо говорю, какие намеки? – взял себя в руки подполковник. – Время намеков кончилось.