Встретимся в раю, дорогой

– И вы хотели напугать меня.

– Что же, вы испугались?

– Не очень.

– Хорошо, что не очень. Когда человек испуган сильно, его бывает трудно использовать.

– Значит, вы решили меня использовать? Каким, интересно, образом? Чем могу, так сказать, служить?

– Вы, подполковник, быстро соображаете, что весьма отрадно. Но, похоже, все же недооцениваете сам факт моего рассказа. Вы услышали то, что обычно я не рассказываю никому. И вам придется за это определенным образом заплатить.

– Но я вовсе не хотел вас слушать? Я отказывался! Протестовал!

– Не имеет значения, что вы хотели, чего не хотели.

Сан Саныч выдохнул. Вот черт, как знал! – подумал он, и вновь резко переменил позу – снова откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, теперь другую. В комнате стояла тишина, такая звонкая и напряженная, что, казалось, залети сюда муха, и все это закаленное стекло лопнет и рассыплется от ее жужжания. Но мухи взяться было неоткуда, а спутники дона застыли неподвижно, и, казалось, перестали дышать.

– Как же вы хотите меня использовать? – спросил Сан Саныч нарочито спокойно. – Не вижу, чем могу быть вам полезен.

– Можете, можете. У меня к вам имеется личный интерес.

Доманский поднял брови, выражая удивление, но от наводящего вопроса удержался. Зато подумал – интересно, а что скажет товарищ Берия? Дон Севрюха, будто откликаясь, радостно рассмеялся – выплюнул пригоршню веселых лопающихся пузырьков.

– Нет-нет, ничего такого! «Такого» и без вас достаточно.

– То есть, вы с товарищем маршалом не... соперники? А мне показалось...

– Что вы, нет! Вам таки показалось. Мы с Лаврентием Павловичем в одной упряжке. Можно сказать, тянем сообща, правда, иногда немного в разные стороны, но это понятно. Поэтому присматриваем друг за другом. Общему деланию, процессу, такое обоюдное внимание лишь на пользу, понимаете? Мой же интерес к вам связан с другим.

– Ну, разыскиваю и разыскиваю. Мало ли, кто кого разыскивает! Может, и нет никакого человека? Вам-то до него какое дело? – не слишком вежливо осведомился Сан Саныч.

Дон Севрюха его резкость вроде даже не заметил, ответил удивительно спокойно, растолковал:

– Мне, мил человек, чтоб вы знали, до всего в Лимбонго есть дело. Потому что я здесь главный.