Квартал

Почесывает затылок, приглаживает седоватые и чуть длинные, в тон Стерху, волосы.

— Это в рамках приличий, — наконец сухо изрекает он, — Нарушение правил, но традиционное, если можно так выразиться.

— А чем же хуже ружье?

— Не оставляет шанса.

— А у… Мальборо много сегодня было шансов? — неожиданно сам для себя интересуется Пьеро. Казалось бы, с чего ему переживать о практически полноценном враге? И все же…

— Не слишком, — соглашается Яков, — Но зато у меня был. И я им воспользовался.

— А зачем? Чтобы спасти нашего врага? — Пьеро испытующе вглядывается в его лицо с тонкими морщинками в уголках глаз и проступающей худобой.

— Да, — Яков пожимает плечами, поднимаясь с холодных ступенек, — Враг в рамках Передела заслуживает достойного отношения. И, если уж на то пошло, не стоит резать людей в чужом Доме.

— Чего же Миккель его не застрелил, если чихает на приличия и таскает пистолет?

— Не захотел, — туманно поясняет Хозяин Квартиры и, прерывая дальнейшие вопросы, добавляет, — Идём скорее. Путь не близкий, а трамвай мы уже не поймаем.

— Откуда ты знаешь? — все-таки снова спрашивает Пьеро после короткой паузы.

— Чутье.

В тишине идут дальше. Медная пуговица на кожаном пальто Якова сухо побрякивает, ударяясь о рукоятку штык-ножа на поясе, похожего на маленький палаш. Звук этот похож на ход часов — настолько забытый Пьеро за годы жизни в Квартире, что сложно уже и представить, зачем вообще нужен этот звук и сами часы. В Квартале они ни к чему — только запутают, чего доброго, в часах и минутах, а тут без того лишь бы не заплутать.

Интересно, носит ли часы Франт, когда выходит за пределы Квартала? Ведь носит же он пистолет — а в Квартале, если верить Якову, это тоже не приветствуется. Как говорят старшие, он скоро вернётся — как раз незадолго до Бражной, чтобы поддержать их сторону в Переделе. Скорее бы уж… Скучно без него. Без историй и вещей, привезенных извне. Как бы ни пугало то, что лежит за пределами Квартала, оно всегда будет и соблазнительно — как всякий запретный плод. Есть же, в конце концов, там что-то кроме Падальска. Ведь не в Падальске же делают те кассеты, что привозит с собой Франт. И уж точно не в Падальске родились Пьеро и Безымянный…

Трамвай все же подбирает их, но они проезжают всего пару остановок и выходят сами. Дурной Пакк, как видно, за время переговоров успел надраться до беспамятства и теперь во всю глотку распевает нескладные песни собственного сочинения, зубодробительными волнами расходящиеся по салону.