Квартал

— Из меня плохой ответчик, — он поднимает голову и вдруг вцепляется своим больничным лицом и ярким взглядом в самое нутро Безымянного. На секунду тому кажется, что этот живой покойник знает всё, даже то, что было с ним за пределами Квартала, чует каждую струну в тревожной растущей душе.

Канюк прищуривается, глаза его подёргиваются плёнкой — как у хищной птицы, давшей ему имя.

— Лучше спроси Зрячего, — говорит он негромко. — Ему куда больше видно из его теней.

— Что же он видит, если слеп? — бормочет Безымянный с каким-то странным облегчением.

— Много. Побольше нашего. Да и не всегда он был слеп, — уклончиво обещает Канюк и снова роняет голову на грудь, давая понять, что беседа закончена.

Граф продолжает украшать свой обруч, где в побегах цветных нитей распускаются причудливые звёзды и вспыхивают колдовские цветы. Безымянному кажется — наверняка только кажется — что узор шевелится и меняется, будто на нём становятся видны странные деревья и силуэт сонной горы, увитой виноградными лозами. Картина сменяется другой — и на нитяном полотне вспыхивает радужное пламя, гладящее худые пальцы Графа.

Безымянный наблюдает за метаморфозами, как заворожённый, ему и страшно и чудно от этого зрелища, и кажется, что где-то совсем рядом должно быть объяснение этим странным фокусам, но его не видать — хоть свети прожектором. Он косится на сосредоточенного медновласого ткача — и тот в ответ приоткрывает один глаз, напоенный янтарём.

— Шабаш, — уточняет Граф, подвязывая незаметные узлы и острым ногтем отсекая нити.

Ткач поднимается с пола легко, почти мгновенно, словно длинным ногам его вовсе и не нужно никакого усилия, чтобы распрямиться, и, удерживая своё творение в кончиках пальцев, несёт его вон из комнаты танцующей певчей походкой. Безымянный осторожно следует за ним и наблюдает, как Граф, вытянувшись в тонкую багряную тень, распахивает коридорное слуховое окно и вставляет в круглую пустоту между рамами свой колдовской обруч, странное великанское кольцо.

Окно захлопывается со стеклянным лязгом. Свет в нём не исчезает, как должно было бы произойти, если бы кто-то другой попытался закрыть его какими-то другими плотными нитями, но становится совершенно новым… В высшей степени сообразным третьему этажу Квартиры. От него будто бы делается спокойнее и теплее.

— Нужно подготовиться хорошенько на всякий случай, — многозначительно шепчет Граф.