Квартал

Со всех сторон лезут длинные руки и лапы, шевелятся суставчатые пальцы и шепчут мясные голоса. Хозяева Падальска вырастают из стен и дверей, щерятся голодно и зло. Один из них цепляется было за коляску, но тут же остаётся позади, лишившись в полёте половины лица.

Вогель перехватывает катласс поудобнее, готовясь снова наносить удары.

Вслед за Охотником они сворачивают в узкую улицу, идущую куда-то вниз. МакКлейн чертыхается, попутно бормоча мелкие ловчие заговоры. Руль недобро дрожит в его руках — и вдруг выворачивается как-то совсем уж косо, так что мотоцикл скользит на сальной мостовой боком и входит в крутой поворот, сшибая фонарные столбы.

Вогель выбрасывает из коляски. Ловчий поспешно выпрыгивает из седла следом, прежде чем мотоцикл переворачивается колесами вверх.

Тело медленно осознает боль от ударов — к счастью, это происходит позже, чем Вогель успевает подняться. Нужно бежать дальше — быстрее, вперёд и вперёд, вслед за Охотником. Но бежать некуда.

Из прорех в мостовой, из щелей и окон, из уличного марева лезут и лезут хищные бесы и жадная нежить.

Амулеты жгут кожу, пытаясь унять боль от удара о камни. Вогель подозревает, что у неё сломаны как минимум два ребра, но раздумывать об этом некогда.

Впереди, за стеной жадных тел, она видит Охотника. Кажется, он остановился.

Смотрит.

Даже на таком расстоянии в его фигуре читается мучительное раздумие. Неужели — бросит?

Вогель кричит почти так же гортанно, как он, очерчивая вокруг себя клинком смертельный круг.

Пусть бросает — главное, что сама себя она уж точно не предаст.

Взмах за вхмахом, она рассекает рой плоти, тянущейся к ней.

— Я живая, живая и не сдохну, — рявкает она в пространство, — Вам меня не сожрать!

Рукоять сливается с ладонью в единое пульсирующее целое. Ловчая рубит и колет, широкое острое лезвие вспарывает животы и с хрустом рассекает суставы. Испорченное тело — сладкая пища? Так попробуйте заполучить!

За спиной она слышит выстрелы, хруст и утробный рев.

Оборачивается мельком — МакКлейн пробивается к ней, орудуя ножом и револьвером. Будет кому прикрыть спину.

Они сходятся вместе — распределять роли некогда и незачем. Шляпа Вогель где-то исчезла, смятая и затоптанная. Куртка МакКлейна сменила расцветку с хаки на бурый пятнистый камуфляж. Кажется, что нежити только пребывает, она заполняет улицу сплошным потоком. Отовсюду лязгают кривые ножи и чугунные когти, шамкают рты и извиваются языки.