Квартал

Боярин злорадно улыбается, — Глупый ребёнок — сладкое мясо! Научись прежде… — он делает шаг вперёд, одним махом переступая через Безымянного.

Пьеро в отчаянии снова и снова жмёт на крючок. Раздаётся выстрел. Ещё и ещё один. Людоед падает к его ногам, разинув рот. На спине его чернеют раны, будто выженные каленым железом.

В проходе стоит слегка шатающийся Франт, в руке его — дымящийся пистолет. Пьеро испуганно и разочарованно косится на свое оружие: барабан револьвера пуст, как и был. Если бы Ловчий не очнулся… Лучше и не думать об этом.

Здесь ведь не отделаешься заговором, как в Квартире.

Франт, заметив его состояние, мягко улыбается, — Главное, что всё обошлось. А ты всё равно молодец. Только впредь проверь, из чего соберёшься стрелять, — понизив голос добавляет он. Помогает подняться Безымянному, бегло осматривает его.

Пьеро встаёт сам, по возможности стараясь не касаться застреленного Боярина. Даже дважды мертвый он выглядит не слишком миролюбиво.

— Что там у вас? — гулко спрашивает Кожаный.

— Всё уже в порядке, — отзывается Франт.

Все вдруг почти синхронно замолкают, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Гогот сменяется криками, рычанием и стонами. Снова и снова трубит рог, по Степи разносятся гортанные крики и тревожное ржание.

— Неужто — кочевники? — тянет Франт, пряча пистолет в кобуру и направляясь было к лестнице.

Его останавливает возглас Кожаного из кабины, — Твоя правда. Мы на Земле Костров.

За окнами проплывают яркие, будто бы достающие до неба, огни, уже не похожие на торопливые точки факелов.

Воздух наполняется пряным дымом, запахом кожи, жареного мяса и лошадей. Шум схватки стихает где-то за границей пламени. Франт устало опускается на койку, прикрыв глаза, — Слава Чертополоху. Успели.

Пьеро ещё не понятно толком, куда именно занесла их Степь, и что теперь будет. Ему всё ещё жутко от волосатого мертвеца в шубе, распластанного на полу, а в ушах его до сих пор стоит хриплый говор — «Глупый ребёнок — сладкое мясо!».

Но умом он уже понимает, что эта опасность позади. Хотя бы пока. Он садится рядом с Франтом — его усталое спокойствие действует не хуже давешнего кофе. Ловчий молча сжимает его ладонь в своей, ужасно горячей. Становится тепло, даже немного жарко.

Грузовик медленно останавливается.

Лампы снова моргают.

Безымянный улыбается торжествующей белозубой улыбкой, — Я же говорил — не догонят!

***

Подозрительно контрастный душ злорадно льется на голову.