Квартал

Крепко же его обработали…

Дикари, раздери их Безгубый.

Криводомцы провожают идущих хмельными взглядами — многие из них едва ли сейчас отличат сон от яви. О каком противостоянии между Домами может идти речь, если вот они все: приходи и бери тепленькими? Посмешище да и только…

В узкой галерее, освещенной единственным окном, с ними сталкивается кто-то быстроногий и шумный, гремящий браслетами, карманными часами и ожерельями. Цепкие руки будто бы в дружеском объятии хватают Кокаина, треплют по спине и плечам.

Встречный фамильярно здоровается, — Какие люди, черт побери! Я уже и замучался ждать вас — думал, околели по дороге!

Разбойник, первым соображающий, что к чему, неловко мнется, кажется, с трудом пряча клавишную улыбку, — Виноват, Хозяин. Его светлость изволили наводить марафет, — косится он на Кокаина.

Тот, в свою очередь, лишь пожимает плечами, лихорадочно вглядываясь в лицо Миккеля, ещё недавно так панибратски обнимавшего его.

— Негоже являться на ковёр к Хозяину в неподобающем виде, — наконец, выкручивается Кокаин, — Да и ума приложить не могу — к чему вам моя скудная персона?

— Не прибедняйтесь, ваша светлость, — Миккель скалится золотом, — И можно перейти на «ты». К чему эти игры?

— Я чту многие обычаи и традиции, в том числе и светский этикет, — сухо отвечает Кокаин.

— Не читал отродясь никаких этикетов, хоть они брильянтами на небе выбиты, — фыркает Хозяин Криводомья и поворачивается к Разбойнику, — А ты, адъютант, не знаешь ли такой пакости?

Разбойник красноречиво качает головой. Шея его подозрительно хрустит, и он захлебывается воем.

Миккель делает взмах рукой, — Вот то то же. Гуляй отсюда колбаской, а мы с его светлостью поговорим о деле без всяких экивоков. Верно?

— Верно, — обреченно соглашается Кокаин, краем глаза следя за неуклюже удаляющимся Разбойником.

Револьвера нет на месте.

Свиток, кажется, ещё в кармане, но и одной пропажи уже довольно.

Внешне Кокаин остаётся почти невозмутим. Однако внутри него бушует хищный огонь — трескучий, гудящий говорливый.