Квартал

Нет в нем ни клёна, ни пьянящего мёда, как в пору Бражной. Нынче пора для иных зелий и снадобий — и где как не в потайной подземельной тишине родиться самой зловещей порче, самому тонкому яду, самому жаркому кошмару?

— Может с-статьс-я, что и в Пус-стыни нынче колдовс-ская работа… — тянет задумчиво Фея из-под капюшона.

— Значит, уйдём, как пришли, — невозмутимо отвечает Яков.

— Едва ли отпус-стят.

— Куда уж денутся. Отпустят — не звери, поди.

— Уж не проще ли и верно кликнуть Зверя, али Бога Кутьи?

Яков бросает на спутника взгляд, недобрый настолько, что это чувствуется даже сквозь очки.

Будь на месте Феи кто иной — уж наверняка покрылся бы мурашками, как обсыпанный. Но Ловчий только пожимает плечами, — Ну а что же — клин клином вышибают.

Дальше идут молча, изредка только шикая на бесовы тонкие лапки, тянущиеся из водостоков. Куцые дома становятся все ниже, света в них все меньше, фонарей нет и подавно. Фее здесь куда уютнее, чем на прежних улицах — ветер слабее, а тени жирнее и прожорливее, так что прятаться в них уж очень сподручно.

Ботинки почти не похрустывают, утопая в снегу, только клюка изредка натыкается на камни мостовой под белым густым ковром. Воздух сплошь нашпигован запахом разрушенного некогда Дома, словно плоть его, развороченная по кусочку, всё ещё пульсирует где-то вокруг, медленно отдавая в пространство остатки своей оборвавшейся жизни.

На очередном перекрёстке оба — Ловчий и Хозяин Квартиры, как по команде, вжимаются в стену, и плащи превращают их в сонную опухоль на штукатурке.

Из-за угла показывается патруль. Казенные блестящие ботинки, тусклые каски, спящие на поясах ножи… И шуршание, шорох, шелест, шепелявое колыхание — не такое, как бывает от листвы, мороков и старых журналов, а по-канцелярски жестокое и жадное. Патрульные останавливаются в центре перекрёстка и — Фея готов поклясться — начинают принюхиваться. Их бесчертные серые лица напряженно поворачиваются на гладких шеях, как шарнирные детали. По горбатой спине Ловчего стекает отчетливый ручеек пота.

Никогда не было в Квартале такого, чтобы Те-что-в-форме кого-то чуяли. И, тем более — чтобы они шуршали. Уж чего-чего — а хорошего в этом точно нет ничерта. Какую же едкую пакость затеяли они против квартальных? Да и только ли пакость…

Он отчётливо слышит, как рядом Яков шепчет:

Прочь — с глаз долой,

Будто прах с золой.

Заговор проще поговорок из букваря в устах Хозяина Дома — страшная сила.