Квартал

Пьеро неопределёно качает головой, — Какая же польза в драке от того, чтобы уйти в Перегрань? Разве что сбежать…

— Я и не говорил, что непременно нужно в неё уходить, — поправляет Франт.

— А что же тогда делать?

— Нужно пройти по краю, не погружаясь до конца.

— И что же, все враги испугаются твоей грозной потусторонней тени? — фыркает Пьеро.

Ловчий усмехается тихо, приглаживая растрепавшиеся в драке волосы, — Может и испугаются, — он наклоняется ближе, переходя на доверительный шёпот, — Если заметят твоё приближение и готовящийся удар.

Глаза Пьеро расширяются, — Так, что же, можно стать невидимым?

— Скорее очень быстрым, — поправляет Франт.

Пьеро всплескивает руками — выходит, опять его чуть не обвели вокруг пальца?

— Зачем же тогда учиться бить снег, если можно быть колобродом и сражаться быстрее всякого врага? — вопрошает он.

— Перегрань не поможет в победе если не уметь драться. Сегодня я ни разу не уходил за край, но твоих ударов все равно избежал.

— Потому, что ты мне друг. И потому, что у меня не было ножа, — фыркает Пьеро.

— Нож — плохая игрушка, — в голосе Франта вдруг прорезается какой-то странный холодок, — Главный инструмент — твоё тело. Запомни это.

Пьеро невольно замолкает, почти испуганный этой переменой в обычно кофейно-теплом старшем товарище. От Франта вдруг начинает пахнуть чем-то старым, железным и соленым. На мгновение даже кажется, что глаза его меняют свой цвет, и вместо уже готовившейся остроты, с языка слетает лишь глухое, — Запомню.

— Вот и молодец, — кивает Ловчий, снова оттаивая, — Так и держи курс.

— И колобродить научусь не хуже твоего, — вдогонку добавляет Пьеро, снова чуя попутный ветер. Холод и железный запах отступают куда-то в сторону, словно их прячут куда-то за толстые обои, и от этого сразу становится спокойнее.

— Похвальный подход, — соглашается Франт, — Только не ходи пока слишком далеко. В Переграни я тебе не помощник, как бы ни хотел. А запрещать ходить, раз уж ты начал — все равно, что птице крылья подрезать.

Он поднимается на ноги и, протянув руку, помогает встать Пьеро. Уставшие и затекшие мышцы слушаются плоховато, и тот, прежде чем добраться до грузовика, успевает снова устать. Кругом вступает в свои права бледный день, и тонкие пальцы его, пробираясь сквозь окна салона, гладят пол, койки и ящики. Грузовик снова отправляется в путь, озеро быстро остаётся позади.

Франт и Кожаный о чем-то тихо переговариваются в кабине. Безымянный дремлет, прикрыв тонкие веки.