Квартал

От причала и первого столба с прибитым к нему змеиным черепом пройдено уже, кажется, достаточное расстояние, чтобы наткнуться хоть на какое-то жилье, но кругом только холод и гладь равнины, кое-где взрезанной холмами и оврагами. Вогель плотнее закутывается в плащ, поправляет шарф и очки, любезно выданные МакКлейном.

Жестокий снежный ветер норовит забраться всюду, каждое прикосновение его мучительно, будто по коже проводят раскаленным ножом. Мотоцикл таранит мглистое марево, пробираясь по дороге в мертвенных сумерках.

Свет фары, в Квартале бивший далеко вперёд, здесь едва освещает путь на десяток-другой шагов.

Темнота и холод обволакивают, как странное колючее одеяло. Хочется отдаться его объятиям и уснуть… Но нельзя. Никому нельзя спать в Степи, пока не найден надежный кров и не разведен огонь. Слишком просто потерять душу в земле мертвецов. Вогель ежится, косится на МакКлейна, с трудом поворачивая голову в душных кольцах шарфа. Спрашивать о дороге бессмысленно — едва ли услышит. Сама Вогель наверняка избрала бы другой маршрут, да и вообще вряд ли бы сунулась в Степь зимой, но нынешние обстоятельства обязывали ее поступиться рациональными соображениями.

Потому теперь приходилось рассчитывать лишь на то, что остальные двое Ловчих знают, что делают. Может быть, даже слишком хорошо знают…

Отчего Охотник до сих пор не встретил их? Разве не разумнее было ему ждать на причале? Или у них с МакКлейном есть свое условленное место? Все это неплохо бы знать наверняка, но на таком ветру разговоры не слишком легко завязывать и вести.

Лучше уж подождать, хотя бы до ночлега. Глядишь, там и второй компаньон объявится, и Ловля наконец начнётся в полной мере.

Далеко в море заснеженных стеблей что-то воет заунывно и пронзительно, почти кричит, и крик этот сочится горькой полынью и тревогой. Вогель силится что-то разобрать во мраке, но тщетно — по сравнению с освещенным фарой конусом пространства, все вокруг кажется слишком темным, сливается в одну сплошную массу. Ей уже доводилось слышать этот крик, да и слухов о нем ходило довольно среди всей ловчей братии.

Говорили и что Хозяин Дома Волчьего кричит так, когда выходит на охоту, и что это Зверь так поёт свою песнь… Вот только разве положено Зверю ходить по земле, пусть и мёртвой?

От таких мыслей холод пробирает только сильнее. Чем старше становишься, тем страшнее сказки, которые рассказывает тебе мир. Некоторых, ей черту, лучше бы и не слышать.

Как назло, впридачу к ветру Вогель начинает душить кашель.