Квартал

На нем неизменный комбинезон и все та же брезентовая куртка, разве что пакета с фисташками нигде не видать. Они делают все быстро и молча, словно боясь спугнуть пустынную тишину сумерек Квартала. Вогель садится в коляску, всматривается в изгиб моста впереди, очерченный на темном небе меж тускло блестящих дуг руля. Мотоцикл трогается с места, взбирается на середину моста и в повороте ныряет сквозь свежую брешь в перилах. Услужливый ремень вжимает тело в сиденье, где-то под рукой МакКлейна лязгает переключатель. Полет длится всего секунду — Ловчие покидают Квартал даже не успев достигнуть воды.

Из темноты горько тянет полынью. Степь уже близко.

Глава XXV. Тревоги и пробуждения

— Живее, живее, — бодро покрикивает Франт на бегу, — Заговоров на всех не напасешься, да и без толку все без своих собственных ног, — он скрывается за грузовиком, но голос его продолжает звучать.

— У меня и так ноги есть, — с покорной хмуростью отвечает Пьеро, продолжая бежать по кругу.

— Засидитесь в комфорте — ослабнете, — невозмутимо парирует Франт, — И не тратьте тепло понапрасну.

Пьеро смиряется. Безымянный ровно дышит за его спиной. Два вдоха, два выдоха — как учил Ловчий. Под ногами их уже утрамбованная земля, но им ведь и правда нужно быть сильными. Чтобы быть как Франт и Кожаный. И чтобы наверняка не стать добычей тех, кто отправился в погоню.

Два вдоха, два выдоха — дышат бегуны, дышит Степь.

Грузовик припаркован в низине, поросшей по краям высокими деревьями с гладкой корой цвета папиросной бумаги. Снег пытается угнездиться на их тонких голых ветвях, но без толку. Тоскливый ветер танцует вдалеке, тревожа своей поступью сухие травы, но в низине его нет, и оттого достаточно тепло для неизбежных Франтовых упражнений.

Два вдоха, два выдоха — бедра кажутся налитыми свинцом.

— А почему Кожаный не бежит? — интересуется Пьеро ритмично взмахивая руками вслед за Франтом.

— Ему это уже ни к чему, — туманно сообщает тот.

— Но он же не пьёт кровь, — недоумевающе бормочет Пьеро.

— Есть и другие варианты, — в спину ему выдыхает Безымянный, — потом расскажу.

Замедляются, переходят на упражнения, от которых уже и так ноет тело. Будто не для ловкости и силы они, а наоборот. Чертовщина.

И снова бег, невозмутимый, деловитый. Два вдоха — два выдоха.