Квартал

Его студенистые глаза цвета немытой мостовой сами становятся круглыми как монеты.

Вогель косится на него недобро, — Сгинь.

Ещё только его здесь не хватало. Донёс бы хоть пиво — так и того не смог.

Хлыщ нервно сглатывает, с шумом проводит по лицу узкой ладонью, будто пытаясь снять с него кожу, и вдруг вопрошает, натянуто улыбнувшись, — Не изволите ли потанцевать? — взгляд его при этом уверенно косит в сторону мешка.

— Сгинь, — повторно рекомендует Вогель. МакКлейн с значительным хрустом разгрызает фисташку. Охотник молчаливо сверлит Хлыща изучающим взглядом.

Тот, продолжая улыбаться, снова спрашивает, — Может все же изволите?

Вогель готовится извергнуть поучительную тираду, но Охотник опережает ее.

— Шпион? — хрипло интересуется он. Хлыщ оборачивается полный непонимания, но Охотник остаётся непреклонен, — Моя стрела бьёт без промаха любого, но особенно тех, кто покушается на мою добычу.

— Позвольте, — начинает было Хлыщ, — Я лишь беседую с дамой.

— Моя коллега не хочет иметь с вами дела, — гнет свою линию Ловчий, — А я все больше вижу в вас шпиона.

Воздух начинает пахнуть опасной тревогой. Вогель никогда не подозревала Охотника в гневливости, но много ли ей вообще известно о нем наверняка? Едва ли в начале успешной Ловли может лежать спонтанное членовредительство. Она порывается было остановить готовящуюся расправу, но Хлыщ успевает совершить непоправимую ошибку.

— Не пошёл бы ты к чёртовой матери, носопыр? — тычет он средним пальцем в опасной близости от лица Охотника. Повисает гробовая тишина — кажется, весь Кабак ждёт почти божественной кары, которая должна постигнуть глупца, непуганного историями о страшном Ловчем.

Охотник вздыхает, глаза его замирают и стекленеют. Хлыщ вздрагивает и в следующую секунду оказывается впечатан лицом в стол. Движения Ловчего до ужаса быстры и точны. Он прижимает чужую кисть с ещё выставленным пальцем к столешнице. Хлыщ пытается вырваться, но тщетно — в руке Охотника мелькает невесть откуда взявшийся стальной арбалетный болт, которым он пригвождает ладонь к столу.

Наклонившись к уху Хлыща, Ловчий негромко сообщает, — В следующий раз я обрублю тебе палец точно по суставу — так, чтобы ты смог держать ложку. На большее твои руки все равно не годны.

Он брезгливо протирает руки платком, словно после сальных рыжеватых волос Хлыща на них могла появиться какая-то зараза. Затем берет со стола мешок с монетами, отсыпает из него треть на глаз, но так уверенно, что пересчитывать не возникает желания.