Квартал

Ловчий ничего ему не отвечает, грудь его вздымается мерно и с каким-то потрескиванием, и Пьеро догадывается, что они со Зрячим уже ведут свой диалог, без лишних слов. Такие… Спокойные. Впрочем, едва ли паника и слезы — это то, чего хотел бы от него Франт в таком деле.

«Мы на светлый взойдём эшафот» — проносится в его голове. Так, должно, быть и было. Разве Франт мог умереть иначе? И разве то время теперь, чтобы распускать сопли? Пьеро поднимает вверх опухшие от слез глаза и встречается взглядом с рукой Великого Зрячего.

— Он хотел, чтобы Безымянный не достался Йотуну для его дел, — глухо сообщает он в пространство, — Этого же не будет?

Рука над его головой неопределённо дёргает пальцами, — Я соберу ваши вещи, — лаконично сообщает ее обладатель, — Здесь вас не спрятать, а в бойне нам не выстоять. Мы не можем потерять ещё кого-то.

Пьеро молча кивает. В голове его уже не остаётся места для новой бури. Прятаться не здесь? А где же, вне Квартала? Да и зачем прятаться ему, если Йотуну нужен только Безымянный? Вопросы продолжают рождаться, но уже не жалят, как прежде.

Снова шум. Безымянный появляется на лестнице в своей извечной рубашке, растрепанный и наивный со сна. На лице его печать утомленности от недавних грёз, и даже как-то странно, что с ним ничего не случалось из того, что случилось нынче с Пьеро. Великий Зрячий проскальзывает мимо него наверх, и Безымянный становится как-то серьёзнее.

— Я видел сон, — деловито сообщает он, — Странный такой…

— Не до него сейчас, к сожалению, — мягко прерывает его Зрячий, — Вам пора в дорогу.

— В какую дорогу? — подозрительно спрашивает Безымянный.

— Объясню, — туманно сообщает Угольник и утаскивает его за собой наверх.

Кожаный и Пьеро остаются одни. Ловчий вздыхает как-то особенно глубоко и многозначительно.

— Куда мы поедем? — устало спрашивает Пьеро, заглядывая снизу вверх в его лицо.

— Вверх по течению.

— А чуть подробнее?

— Увидишь — поймёшь, я думаю, — невозмутимо отвечает Кожаный и неловко переступает на промокшем от снега ковре.

— Йотун туда не доберётся, верно?

— Хозяин должен оставаться в Доме. Но будет охота.

— Большая?

Кожаный неопределённо склоняет голову.

Пьеро снова затихает. Становится как-то холодно и пусто, но снова прислоняться к Ловчему он не в настроении, а потому остаётся стоять сам, снова медленно погружаясь в прежнее полусонное состояние.