Мерзость, уничтожить!

Если бы «Улыбка далай-ламы» была так успешна и популярна, как рассказывают окопавшиеся здесь бессовестные особи, они не снимали бы здесь помещение, а выстроили бы свое здание, может, даже не одно.

Здесь все – обман, попытка пустить пыль в глаза, а на самом деле – капкан, замаскированный китайской мишурой. Те люди, что приходят сюда каждый день с желанием улучшить свою судьбу, попросту не заслужили подобного надругательства над их жизнями.

Еще раз обведя взглядом всех, находящихся в этом маленьком зале, Алёна развернулась и быстро вышла.

Ее губы прошептали едва слышно, но с нотками искренней ненависти:

– Мерзость! Уничтожить!

Зина, увидев возвращающуюся протеже, перестала забалтывать стоящего (в физическом смысле стоящего) на ресепшене мужчину, и вышла следом за Алёной:

– Ну что, полегчало?

Девушка зло рассмеялась:

– Ах, если бы!

– И что ты теперь делать собираешься?

– Ох, Зина, а что тут сделаешь? Эти люди без стыда, без совести, насквозь лживые.

Поехали домой.

– Ну, поехали.

Алёне показалось, что Зинаида смотрит на нее с каким-то хорошо спрятанным ожиданием. А что могла сделать молодая ведьма с этой конторой, а, главное, с людьми, насквозь пропахшими ложью, порочными, отвратительными… Но вместе с ощущением безнадежности и подавленности от невозможности что-то изменить в ее сердце начал разгораться чистый и буйный огонь ярости.

11

Наверное, в тот день девушка слишком много думала об увиденном.

Поэтому ночью, во сне, она снова оказалась перед той дверью, что вела в место, переполненное обманщиками. Алёна толкнула дверь и решительно вбежала внутрь. Никто не посмел встать на ее пути, столько ярости и решительности было на лице ведьмы.

Она шла вперед, из комнаты в комнату, а следом за девушкой, в каждом ее шаге, вспыхивал огонь. Слишком много ненависти разбудили в ней когда-то эти люди. И теперь ненависть превратилась в ярость, вспыхнула огнем, сжирая причину боли обычно безработной девушки Алёны Солохиной.

Пусть все горит и все горят – нет у нее к ним жалости!

Разбудил Алёну ее собственный яростный крик. Она открыла глаза, лежа в своей постели. Слишком ярким и реалистичным был ее сон. Вот же не зря говорят, что ненависть может сжечь. Поймала себя на мысли, что жалеет – это был всего лишь сон. Была бы способна на это – спалила бы и в самом деле ту контору дотла.